Файл создан в Книжной берлоге Медведя.
Описанные события вымышлены и не имеют под собой реальной основы, все совпадения случайны, имена и фамилии также вымышлены.
Иногда налаженная жизнь переворачивается в один день. Все как порывом ветра сметает, и остается голая правда, которую и не хочешь, а приходится узнать. Например, то, что у тебя теперь нет права на отдых и на слабость, потому что надеяться больше не кого, только на себя.
Даша перебирала ящик документами, методично уничтожая просроченные справки. Так замечательно, бегаешь за каждой месяц, торчишь в очередях. Пока одну возьмешь, другие успевают утратить силу. Хотелось бросить все и никогда больше в жизни не соваться в Собес за пособиями. Будь у нее хорошая работа, она бы и не сунулась никогда в это гиблое место. Но работы не было. В данный момент никакой.
С последним местом, где она работала, вышла неприятная история. Небольшая растрата, главбухша указала на Дашу. Обычная бабская ревность, главбухша долгое время была любовницей шефа, с какого-то перепугу увидела в ней соперницу. Пришлось уйти, да еще умолять, чтобы не было огласки.
Даша понимала, что во всем виновата ее молодость и слишком заметная внешность. будь она неладна. Понимала она и то, что после этого скандала, устроиться ей будет трудно, слишком уж бывшая начальница нехорошо улыбалась, когда Даша оттуда уволилась.
В общем, так и вышло. И потому она теперь оббивала пороги и пыталась попытаться стрясти с Собеса хоть какие-то пособия. Все-таки какое-никакое подспорье, а работу найти надо, и чем скорее тем лучше.
Она вытаскивала различные бумажки с печатями и без, раскладывая их в разные стопки, и вдруг среди бумаг попалась старая фотография. Грустная улыбка скользнула по ее лицу. Папа, такой... полный сил. На снимке папа был в каске, на каком-то строительном объекте, Даша сейчас бы и не вспомнила на каком. Люди вокруг, он что-то говорил жестикулировал. Папа всегда кипел энергией, кто мог подумать, что он так рано уйдет.
Даша отложила снимок в сторону, надо вернуть его в альбом, и снова принялась сортировать документы. Неожиданно пальцы наткнулись на нечто плотное. Ничего такого среди этих бумажек быть не должно. Даша нахмурилась и сдвинула несколько листов в сторону. Там лежал пухлый конверт, в такие обычно упаковывают распечатанные фотографии. И дата на нем.
Неприятно, как будто жабы коснулась.
Хотела бы она знать, как ЭТО сюда попало? Даша повертела в руках конверт с датой и прищурилась, похлопывая пухлой пачкой по ладони. Потом все-таки вытащила фотографии. Мрачная усмешка исказила ее лицо.
А вот и голая правда о жизни, которую не хочешь, а приходится узнать.
На фотографиях была она, а рядом мужчина, такой высокий, представительный, надежный. Ее жених. Он бросил ее беременную, как только выяснилось, что брак больше не сулит никаких выгод.
Ну правильно, кому нужны чужие проблемы? Никому.
Девушка на снимках смотрела на мужчину светящимися глазами, а Даша думала, что мир должен как-то заботиться о том, чтобы обезопасить молоденьких влюбленных дур от таких вот представительных и надежных. Кастрировать их при рождении, что ли? Жестоко? О, да, жестоко. Ну тогда сразу в геи, чтобы никому голову не морочили.
И рвала фотографии. Медленно, со вкусом, по одной.
- Дашенька, что ты делаешь? - голос мамы.
Она вошла так тихо, Даша не заметила. Не стала спрашивать, откуда эти снимки тут оказались, понятно, мамина работа. Спросила только:
- Максимка спит?
- Спит, - проговорила мама, с сожалением оглядывая обрывки на полу, и прошептала: - Дашенька, как же это... Может, одумаешься, доченька?
- Мама!
Каждый раз, когда поднимались эти разговоры, Дашу охватывало нечто похожее на тихое бешенство. Униженно просить о чем-то этого человека?
- Мальчику нужен отец, - тихо проговорила мама.
Надо было вдохнуть поглубже, посчитать до десяти и медленно выдохнуть. И только потом взглянуть на маму и спокойно сказать:
- Такой - не нужен.
Мама отвела глаза и неловко пожала плечом. А Даше снова стало больно. За два с половиной года, прошедшие со смерти папы, мама сильно сдала. Похудела, стала похожа на тень себя, держалась на лекарствах. Наверное, только Дашин двухлетний сынишка Максим не давал матери слечь окончательно.
Даша могла понять желание мамы найти хоть какую-то видимость стабильности. Пусть не для себя, для ребенка. Даже если ради этого придется наступить на горло своей гордости. Но не принять.
Однако надо было что-то говорить, и это заставило Дашу собраться.
- Мама, не переживай, все будет хорошо. Вот устроюсь на работу, и...
И тут мама вскинулась. Странная тень пробежала по ее лицу, она сложила руки на груди и проговорила:
- Дашенька, ты только не сердись...
- Что? - не понравилось Даше вступление.
