— Нет. Это ведь к Риддлам я шел с бухты-барахты и наделал массу глупостей. А тут я все продумал. Аппарировал прямо к нему во двор под разиллюзионным. Сразу же поставил антимагловские чары, чтобы соседям не хотелось смотреть в эту сторону, и снял разиллюзионное только перед тем, как постучать в дверь. Уоллес еще пошутил, что я появился будто из воздуха, — он даже не слышал, как открывалась калитка. Оттуда я аппарировал прямо из дома, чтобы дверь и окна остались запертыми изнутри. Как видишь, все в порядке.
— Сейчас, подожди... — я сосредоточился. — Ты говоришь, стер везде отпечатки пальцев?
— Да. Это делается, чтобы...
— Я знаю, ты мне рассказывал. Послушай, а тебе не пришло в голову, что в доме бывает масса народу — сам Уоллес, кухарка, горничная, садовник, соседи? Если при этом на дверных ручках не окажется ни единого отпечатка, разве это не покажется следствию подозрительным?
Том смотрел на меня, раскрыв рот.
— Черт! Это мне не пришло в голову.
— И еще — ты вытер бокал, перед тем, как ставить в буфет?
— Н-нет...
— Значит, на полке останется мокрый след. Уоллес пил херес в одиночестве — откуда вымытый дочиста второй бокал?
— Ну, он мог пить еще до того.
— Он каждый раз, сделав глоток хереса, моет бокал, а потом берет новый?
— Рэй, я не знаю! Может, кухарка помыла!
— Я не разбираюсь в магловских кухарках, но если бы это был домашний эльф, он бы вытер посуду перед тем, как поставить на полку.
— Ты думаешь?.. В любом случае это неважно. Хватит цепляться к мелочам!
— Именно эти мелочи могут все испортить, если будет следствие.
— Не будет! Говорю же тебе — это выглядит, как обычный сердечный приступ. Да и с чего бы в Министерстве заподозрили, что причастен кто-то из наших?
— Докопаться можно до всего.
— Ты параноик!
— С тобой станешь параноиком...
— Рэй, даже если что-то случится, Пикеринг меня прикроет. Я ему сейчас нужен, так что могу перебить половину населения Англии, и ничего мне не будет.
— А когда ты станешь ему не нужен, он тебя точно так же уберет?..
— Возможно, — беззаботно ответил Том. — Я, правда, сомневаюсь, что ему удастся. Но это в любом случае будет не скоро.
Да откуда же такая баранья самоуверенность?!
Я полез за сигаретами.
— Ты понимаешь, что однажды влипнешь? Если, конечно, не найдется идиот, который станет бегать за тобой и подстилать везде соломку...
— Уже нашелся, — сказал Том и рассмеялся.
Я двинул ему локтем в бок.
— Даже не надейся!
Он зевнул.
— Поживем — увидим... Ну что, аппарируем?
— Подожди, сейчас я покурю.
Я достал сигареты и оперся спиной о спину Тома. Закурил и стал смотреть в небо. Из затянувшей его черной пелены сыпался мелкий снежок, почти невидимый в темноте. Вдали на здании вокзала стали бить часы. Я насчитал двенадцать раз. Вот и следующий день наступил... Канун Нового года, тридцать первое декабря.
Внезапно я кое-что вспомнил и опять толкнул Тома, который, кажется, дремал, привалившись ко мне.
— Эй! С днем рождения!.
— Спасибо, — зевая, ответил он. — Разбуди меня, когда надо будет аппарировать. И не кури долго, а то мы замерзнем тут на скамейке.
— Хорошо, — сказал я.
Том завозился, поднимая воротник пальто и кутаясь в шарф, потом опять задышал глубоко и сонно. Я курил и смотрел на огонек сигареты, который все приближался к моим губам. В голове не было ни единой толковой мысли — полное оцепенение. Слишком много событий было за последние дни, слишком многое я узнал о самом себе, и такого, что мне вовсе не нравилось…
Потом я почувствовал, что и сам начинаю дремать на холоде. Поднялся, растолкал Тома, и мы аппарировали домой. Глава 47
Шестой курс остался у меня в памяти как самое счастливое время в Хогвартсе. Мы строили планы на будущее, но они были слишком неопределенны и фантастичны. А само будущее маячило где-то в отдалении, еще не разносило в прах надежды и не стаскивало с небес на землю. Жизнь представлялась многообещающей, возможности безграничными, а мир — ярким и праздничным.
Седьмой курс оказался совсем другим. Последний год в школе всегда вселяет тревогу, и это чувствуется уже первого сентября. Вроде бы впереди еще много времени, чтобы подготовиться к тому, что ждет за стенами Хогвартса. Но именно этот год, как назло, пролетает с ошеломляющей быстротой. Только-только успел получить учебники и узнать расписание, как в мгновение ока наваливаются рождественские каникулы, а за ними чуть ли не на следующий день — пасха, а там и выпускные экзамены... И вот ты уже стоишь на перроне станции Хогсмид с аттестатом в одной руке и чемоданом в другой — растерянный, оглушенный, пытающийся храбриться, но совершенно ничего не понимающий в своей новой жизни.
Наверное, так чувствовал бы себя игрок в квиддич, который не заметил финального свистка на матче. И вот все уже внизу, а он остается в воздухе, чувствуя себя полным идиотом. Да еще метла норовит вырваться из рук, так что, того и гляди, камнем полетишь к земле.
