Класс
с
поцарапанными
партами,
оглушительные
вопли детей.
Кто-то
переворачивает
над партой
чернильницу
и убегает, а
блестящее,
словно живое,
пятно чернил
растекается
по книге.
Усатый
человек в
магловском
пиджаке орет:
"Риддл, ты
испортил
учебник, после
уроков
зайдешь к
директору!".
Хихикающие мальчишки
на задней
парте,
записка — "Так
тебе и надо,
приютское
дерьмо".
Ослепительно
яркое солнце,
бьющее в
незанавешенное
окно
директорского
кабинета.
Если
смотреть в
окно, видно,
как девчонки
внизу играют
в классики,
нарисованные
мелом на
брусчатке школьного
двора. За
спиной
взвизгивает
выдвигаемый
ящик стола,
директор на
минуту замирает
над ним в
сомнениях —
выбрать
линейку или
узкий
кожаный
ремень.
Внизу, во
дворе, один
из давешних
обидчиков
выходит на
крыльцо.
Потом
"картинка"
странно
дергается, будто
прыгает.
Мальчишка
внизу
спотыкается,
хватается за
перила в
поисках
опоры — и падает
вниз головой,
так быстро,
что его приятель
застывает с
разинутым
ртом. Звук
падения,
словно кто-то
рассыпал
горох.
Девчонки прекращают
игру и
пялятся, а
мальчишка
поднимается,
шатаясь, как
пьяный,
проходит
пару шагов, и
его
выворачивает
на брусчатку.
"Картинка"
плывет и
смазывается
окончательно.
Штукатурка
на
подоконнике
вся в трещинах,
а у директора
пальцы в
мелу...
