На фото были изображены лица крупным планом, женщины с разными цветами кожи. Пухлые губы моделей и яркие оттенки новой помады известного бренда. Прекрасная задумка и исполнение, за исключением одного минуса.
– Синий свет вот с этой стороны, – я указала на нижний угол снимка, – делает кожу девушки нездоровой.
Присцилла задумчиво смотрела на фотографии, а потом вдруг схватила их и выбросила в корзину у выхода:
– Тусклая и безжизненная кожа. Мы должны показать помаду, а не похоронный макияж. Это никуда не годится, нужно добавить розового. Свяжись с агентством, пусть пришлют моделей сегодня, обговори с рекламщиками, снимки должны лежать у меня на столе к утру среды. Пусть Бёрди все переделает, а ты проконтролируешь.
– Я?
– Если ты не забыла, сегодня вечером у меня рейс в Лос-Анджелес, но если у тебя есть дела важнее твоей работы, то я могу поручить это Роуз.
Это не было моей работой. Пока что. И я боялась, что не справлюсь, но буду полной дурой, если откажусь из-за волнения.
– Я сделаю все в лучшем виде.
– А может быть иначе?
Схватив сумочку из кожи питона, Присцилла направилась к выходу, вышагивая по коридору к лифтам, словно дикая фурия. Неудивительно, что люди расступались перед ней, буквально влетая в стены. Высокая и стройная, в расклешенных брюках от «Сен-Лорана», она была подобна урагану, кончики волнистых волос длиной до плеч пружинили от каждого ее шага.
Работать с ней – честь для меня. Она была лучшей в своем деле. Сорокалетняя мисс Райли имела влияние и власть немногим меньшие, чем у главного редактора. Концепция каждого номера была ее работой, она отвечала за визуальную составляющую журнала и делала это лучше других.
В отдел влетела запыхавшаяся Аннабет. В руках – картонная переноска-слот с двумя стаканчиками кофе, медового оттенка локоны выпали из аккуратного пучка.
– Где она?
– Ушла.
– Как ушла?
– Передвигая ногами.
Аннабет Роуз ненавидела меня и делала все, чтобы выставить меня ни на что не способной идиоткой перед Присциллой. Она портила мои вещи, мешала мне работать, а на прошлой неделе залила газировкой мой планшет, где были важные наработки по презентации косметики бренда «Ла-Розе» – масштабный проект, работа над которым кипела уже не один месяц. Поэтому я не собиралась любезничать с ней.
– Я бегала за кофе на соседнюю улицу. Она не могла уйти!
– Ты права, попробуй поискать ее под столом.
Роуз злобно уставилась на меня:
– Что мне делать, я за свой счет взяла ей два кофе на кокосовом молоке!
– Выпей, – пожала плечами я, останавливаясь у небольшого зеркала и обновляя персиковый блеск на губах.
– У меня жуткая аллергия на кокос, надуваюсь, как воздушный шарик, – фыркнула она, а затем как-то странно взглянула на меня, словно в ее голове появилась мысль, что я могу использовать эту информацию. Но я же не она, я не подсунула бы ей кокос, чтобы насладиться тем, как она надувается, словно воздушный шарик.
По крайней мере сегодня.
– Тогда тебе все же стоит сделать глоток, – съязвила я, хватая стаканы из картонной подставки.
– Катись в ад, Стоун!
– Не могу, чем же тогда сегодня займешься ты? Снимки ведь на мне.
– Не хочешь сходить в пятницу в кино?
– Что показывают? – без интереса спросила я.
– «Я знаю, что вы сделали прошлым летом», – бросил Люк, потирая руки в предвкушении.
Я подняла взгляд от рекламных макетов нового выпуска и с натянутой улыбкой уставилась на парня. По правде говоря, на этой неделе мне было совсем не до кино, но провести вечер в компании Люка – что может быть лучше?
– Ей понравился первый и второй, отнеси их Аннабет, надеюсь, она еще не ушла в преисподнюю, – сказала я, передавая планшет парню в руки.
– Что?
– Не бери в голову, и я согласна на кино.
Люк ухмыльнулся и протянул руку ладонью вверх, я описала круг над его рукой, затем сложила пальцы в кулак и ударила сверху – наш особый жест-приветствие, который придумал он.
Люк Спенсер был менеджером в рекламном отделе журнала. Немного выше меня, спортивного телосложения, с черными, густыми, но короткостриженными волосами и лучащимися добром карими глазами. Молодой рекламщик был невероятно благосклонен ко мне в первый день работы. Теперь между нами было что-то вроде дружбы.
– Я заберу тебя на машине.
– Хорошо, увидимся, – бросила я и, озабоченно поглядывая на наручные часы, побежала на два этажа ниже, в фотостудию.
Казалось, мой простой ответ поднял его настроение на весь день.
«И член», – кричала моя внутренняя вредная сучонка Кирби, которую я предпочитала держать на привязи большую часть времени. Вот и в этот раз я заткнула ее, отвечая, что Люк относится ко мне исключительно как к подруге. Хоть он и пытался стать для меня кем-то большим в первый месяц моей стажировки в журнале.
– Я сделала все, как она сказала! – услышала я сразу, как только зашла на площадку для фотосессии.
– Знаю, но ей требуется больше розового.
Бёрди запрокинула голову и страдальчески приложила ладонь ко лбу.
– Она хотела синий!
– Но теперь ей нужен розовый.
– Дерьмо!
