Еще раз потянувшись, он встал и направился на кухню, где включил чайник. Насыпав в чашку две ложки кофе, он уселся на табуретку и стал ждать, когда чайник закипит. Кроме кофе, других напитков в программе Рокотова на ближайшие дни не было. С теорией он закончил, впереди его ждали практические упражнения.
…
Где-то наверху натужно загудел двигатель и лифт, немного подергиваясь, начал поднимать Хлыстова на четырнадцатый этаж. Лифт был уже не новый, точнее совсем старый, управляющая компания обещала заменить его еще прошлым летом, но не приступила к замене даже этим, справедливо рассудив, что нет смысла менять то, что еще хоть как-то, но работает. Хлыстов, обычно неторопливо переминающийся с ноги на ногу во время подъема, сегодня совсем не обращал внимания на неторопливость едва работающих механизмов. Причиной тому было задумчивое состояние, в которое он погрузился вскоре после того, как вышел из кабинета Савицкого. Погружение это произошло не сразу. Некоторое время, минут двадцать, а быть может и все полчаса Дмитрий Евгеньевич пребывал в радостно-возбужденном состоянии и даже иногда пытался что-то напевать себе под нос, невзирая на полное отсутствие музыкального слуха. Но постепенно радостное возбуждение угасало, словно пламя в печи, у которой кто-то неосмотрительно закрыл поддувало. Сомнения, сперва мимолетные, почти незаметные постепенно сплетались друг с другом, занимая все больше места в мыслях Хлыстова, а в конечном итоге и вовсе вытеснив все остальные мысли.
Было очевидно, что должность завкафедрой восточных народов освободилась очень удачно, если конечно подобная формулировка вообще применима к скоропостижной кончине одного из ведущих профессоров университета, рухнувшего с инфарктом прямо во время заключительной майской лекции перед третьекурсниками, благодаря чему летние каникулы начались у них почти на час раньше.
Еще более было очевидно, во всяком случае для Дмитрия Евгеньевича, что его, Хлыстова кандидатура идеально подходит на появившуюся так внезапно вакансию. Перво-наперво, он был лучшим и любимым учеником и последователем скоропостижно скончавшегося профессора Солнцева, во-вторых, год назад он успешно защитил докторскую диссертацию, как раз по истории возникновения одного из тех самых восточных народов, выдвинув смелую гипотезу о том, что Бухарская цивилизация зародилась на триста, а может даже четыреста лет раньше, чем считалось до последнего времени. Защита прошла замечательно, хотя Дмитрию Евгеньевичу пришлось изрядно понервничать, когда Корюшкин, этот вечно всем недовольный, как он сам себя именует, «ведущий специалист по ранним цивилизациям Средней Азии и Ближнего Востока», вывалил на него целую кучу вопросов, весь смысл которых сводился только к одному – гипотеза Хлыстова необоснована и не имеет под собой веских оснований. Слава Богу, остальные участники мероприятия были настроены более благосклонно и проголосовали за нового доктора наук почти единогласно.
Но степень доктора, хотя и дает некоторые приятные бонусы в виде небольшой прибавки к окладу и возможности заказать новые визитки, но все же это совсем не то, что должность заведующего кафедрой. Завкафедрой – это серьезно. Это уже даже не фундамент, это полноценный первый этаж будущего карьерного роста. Сколько еще лет просидит в своем кресле Савицкий? Скорее всего до самой смерти, а это значит лет семь-восемь, десять от силы. Он и так уже еле ходит. За эти годы Дмитрий Евгеньевич наберется опыта, необходимой солидности и лоска и вполне сможет на равных претендовать на должность декана, а там, еще лет через пять-шесть, глядишь, и вакансия ректора откроется. Радужное будущее предстало перед глазами Дмитрия Евгеньевича со всеми мыслимыми и немыслимыми подробностями.
