Августу Зайбеку 20 лет, он совершенно обычный человек. Однажды, его двоюродная бабушка Тензи сообщает, что она находит трупы в ванне каждую субботнюю ночь, к утру они всегда исчезают. Август воспринимает этот рассказ как фантазию пожилой леди, пока он сам не натыкается на труп, который впихнули в ванну на втором этаже дома его тети. Даже это не беспокоило его, но когда кто-то выходит из зеркала в ванной… Август обнаруживает, что он — Игрок в Состязании Миров. Он открывает тайны космоса, в конечном счете, космос оказывается вычислением, учится выживать в сражении между Игроками и порочными К-машинами, встречает Хорошую Машину, которая убила всех в одном из миров, и воскрешает себя из мертвых.
Я знаю мир, в котором женщины на голову выше мужчин и затачивают свои зубы. Мужчины не менее свирепы.
В другом мире — и одновременно в том же самом, на другой Земле — по небу раскиданы светящиеся кольца, сияющие, словно полная луна. Это все, что осталось от Луны, случайно подошедшей слишком близко к планете и разорванной приливно-отливными силами. Людей там нет, только двадцать миллионов видов динозавров, всех цветов и размеров. Многие из них плотоядны, и их пасти отвратительно смердят.
Человекообразные обитатели третьего мира стройны и покрыты легким пушком. В их бледных глазах зияют вертикальные зрачки. Я уверен, что их далекими предками, жившими, скажем, пятнадцать миллионов лет тому назад, являлись гигантские кошки Ледникового периода, в нашем мире полностью вымершие. В их же мире, исчезли обезьяны и люди. Научились ли они проскальзывать к нам через зеркальные трещины между мирами? Если да, то, возможно, так появились легенды о вампирах и оборотнях. Однако я не думаю, что они приходили сюда. Им нравится вкус обезьяньей крови, поэтому и исчезли обезьяны и люди в их мире. Мы бы заметили их, поверьте.
В четвертом мире люди вымерли, но он заселен машинами. Другая эволюция. Ничего, абсолютно ничегошеньки нового — просто другая. Всегда другая.
И во всех этих мирах странствуем, наблюдаем или боремся за собственную жизнь мы, Игроки. А также К-машины, движимые злобными мотивами, о которых мы не можем даже догадываться. Мне нравится убивать ублюдков, действительно нравится.
Конечно же, существует постоянная угроза, что они убьют меня первыми — и это восхитительно. Никаких абстрактных опасностей. Я бывал и живым, и мертвым. Живым мне больше нравится.
Прошу извинить за то, что мои слова попахивают юморком висельника. Однако я не шучу. Это сухие, неоспоримые истины. Мне трудно вспоминать грязный шум и замешательство собственной кончины. Слишком болезненно, к тому же, синаптическая система не очень-то хорошо работает, когда мозг разорван в клочки. К счастью, я всегда был жизнерадостным, хоть и бдительным парнем, спокойно переносящим стрессы, способным держаться на плаву и, знаете, просто счастливым, если выпадала хотя бы половинка шанса. Тем не менее, смерть отнюдь не похожа на воскресный пикничок. То есть, это, конечно, пикничок, однако покойнику обычно выпадает бесславная роль котлеты в сэндвиче.
Но я слишком забегаю вперед. Позвольте мне начать сначала.
Не думаю, что внешне я похож на Игрока в Состязании Миров. Глядя на меня, так не скажешь. Ну хорошо, конечно же, это вранье, потому что я выгляжу точь-в-точь как Игрок — однако если вы знаете о нас, то, возможно, ожидаете увидеть перед собой эдакого Брюса Уиллиса: сплошные мышцы в синяках, сдобренные усталым, но романтичным жестким сарказмом. А может, вы думаете, что мы похожи на сногсшибательно красивых голливудских мачо с забранными в конский хвост длинными волосами, проводящих большую часть времени в заботах о своих бицепсах и трицепсах и отработках умопомрачительных ударов карате?
Не-а, я — обычный высокий австралиец, идущий по улице, пиная пустую пластиковую бутылку — руки в карманах, волосы падают на карие глаза, вид слегка настороженный. Верно, на правой руке у меня перчатка из мягкой кожи, но люди принимают это за личную причуду, вроде кольца в носу, или предмет туалета, или думают, что, может, я скрываю мерзкий ожог — и это, пожалуй, ближе всего к истине. А так — просто еще один студент-философ в черном — это у нас такая модная униформа.
Давайте я расскажу вам, как все это произошло.
Начнем с Лун.
Она сидела за маленьким боковым столиком в помещении, затуманенном парфюмерией, бренди и скотчем, и слушала «Лунную реку» в исполнении местного эстрадного певца, как вдруг что-то привлекло ее внимание. Не мерзкое зловоние деформера, вместе со своими шумными друзьями расположившегося за одним из ближайших к сцене столиков. И не привычный трепет Игрока — нет, не совсем, и она насторожилась. Осторожно просканировала зал, увидела молодого человека, идущего к бару и заказывающего выпивку. Этот загадочный высокий и стройный незнакомец с широкими плечами был, предположительно, ее Игроком: темные волосы, карие глаза цвета старого золота.
Кивнув и улыбнувшись, он принял стакан у бармена с африканскими косичками и оперся спиной о полированную деревянную стойку, из-под длинных сонных ресниц изучая толпу гуляк. Немного отпил, небрежно держа стакан. Она пробралась между окутанными тенями столиками, захватив с собой стакан для коктейлей, в котором плескалась обычная минеральная вода. Подойдя к бару, остановилась рядом с ним, спокойно встретила расслабленный, одобрительный взгляд. Он прищурился и медленно, таинственно улыбнулся. Еще через секунду сказал:
— Эмбер Зайбэк.
