Никита, видя, что Ицхак прячет иголки, понял, что костюм закончен, повернулся к зеркалу, и глядев себя кивнул. Светло-песочный костюм пошитый на весну, сидел идеально. Несмотря на возраст, плечи у него вполне могли поспорить шириной с борцовскими, и только шея выглядела не такой мощной. Зато он вполне мог скатать толстую алюминиевую сковородку в трубочку, вытянуть её, и завязать узлом, так что дополнительные занятия по координации и управлению усилием, стали совершенно необходимой частью подготовки.
— Спасибо, Ицхак Соломонович. Отличная работа. Кстати, к вам собирался зайти мой друг, Грур. Тоже хочет пошить одежду на лето. Запишите его костюмы на мой счёт? Мои девочки всё оплатят.
— Всенепременно. — Мастер кивнул. — Грур очень вежливый и аккуратный мужчина, с ним приятно иметь дело.
— Он кстати о вас такого же мнения.
Выйдя из ателье, Никита сел за руль, и обернулся к Вере, работавшей в этот день в качестве дежурного секретаря.
— Какие есть еще дела на сегодня?
Девушка пробежалась глазами по списку на виртуальном экране.
— В четырнадцать заседание Совета Обороны, в девятнадцать встреча с товарищем Судоплатовым.
— Ясно. — Никита завёл двигатель, и вырулил на дорогу. — Посмотри, где сможем поесть в промежутке.
Заседание Совета Обороны, почти полностью оказалось посвящено гневной ноте правительства Норвегии, посвященное исчезновению рыбацких баркасов в территориальных водах СССР. Просвещённых европейцев совершенно не смущала постановка вопроса, как-то скрытое проникновение в погранзону, высадка на советском берегу, и браконьерская добыча. Ранее на все обращения советского правительства норвеги отвечали, что и понятия не имеют, что происходит вне их границ, и вот вдруг возбудились. Но хуже всего, что с какого-то чёрта, они так воспылали таким праведным гневом, что захватили в нейтральных водах, советский траулер, и отогнали его аж в Осло.
Когда Никите дали слово, он, чуть придвинул к себе микрофон.
— Первое, разорвать дипотношения, и вывезти персонал. Второе — освободить наших моряков и судно, силовой операцией. Третье — внести воды Норвегии в запретную зону, и разорвать все совместные договоры, о разграничении вод. Четвёртое. Не принимать никаких обращений и нот от их правительства, потому как они реально обезьяны. Ну и последнее, всю историю наших взаимоотношений коротко описать в брошюрке, которую издать на паре десятков языков, и разослать по дипломатическим ведомствам разных стран.
На какое-то время за большим овальным столом воцарилась тишина, и первым её нарушил министр иностранных дел Громыко.
— Ну, так-то правильно. — Он с интересом посмотрел на Никиту. — Пустить слона в посудную лавку, хотя бы разок, чтобы знали каково это.
— Знали и боялись. — Бухнул председатель КГБ.
— А то охренели совсем. — Добавил генеральный секретарь.
— Так что, принимаем? — Косыгин обвёл присутствующих взглядом. И увидев поднятые руки, кивнул. — Единогласно.
Конечно норвеги ждали резкого ответа. Но никак не вторжения в воздушное пространство пяти скоростных кораблей, сначала зачистивших персонал тюрьмы где, держали моряков, а после спаливших управление береговой охраны, где стоял сейнер Удачливый.
Уже на обратном пути, сейнер попытались торпедировать силами подводной лодки норвежского флота, и зачем-то примкнувшей к ним британской. И торпеды, и сами лодки тут же утопил Никита с борта своего корабля, прикрывавший всю операцию сверху.
Шум в мире состоялся изрядный. Но все в итоге склонились к тому, что нехрен злить русских, и пускать им дым в лицо. А британцы вообще сделали вид, что никакой подводной лодки не было, что устроило всех, кроме семей подводников, чьи мужья, братья и сыновья стали разменной монетой в политическом торге.
А вот кардиналы Ордена Сияния Истинной Веры, или как их в среднемирье называли «светлячки» вообще не любили соглашения, полагая их позицией слабости. А точнее, всегда тщательно скрывали сам факт таких соглашений, декларируя перед всеми несгибаемость веры, и силу духа. Но в случае с непонятно откуда взявшимся еретиком, пользующим узоры с изрядной долей энергии изнанки, всё выглядело предельно просто. Договариваться тут не с кем, еретика никто не прикрывал, и на конклаве, отцы церкви единогласно приняли решение объявить пока ещё неизвестного врагом мироздания, и пустить по его следу, для поимки, после чего провести тщательное дознание, и публичное покаяние с принятием служения в Церкви или показательную казнь, в назидание всем колеблющимся душам.
Луго а Сори, младший кардинал второй (сыскной) службы, тайного апостольства, получил распоряжение от конклава, в ту же минуту, когда оно, заверенное личными печатями всех двенадцати кардиналов ушло в секретариат, и там «принято к сведению» Первым Паладином.
Теперь оставалось совсем немного. Сама процедура такой поимки не отличалась сложностью. Расставлялась ловушка в одном из миров подконтрольных Ордену, и там, шёл достаточно простой отсев попавших туда случайно или по недомыслию, что кстати, приводило порой к весьма интересным результатам.
