Охрану с него давно сняли, так что с одной стороны стало спокойнее, а с другой, парни порой сильно поднимали настроение своим обществом, и без них в огромном доме стало пустовато. Хотя, как например сейчас, когда не хотелось никого видеть, это оказалось весьма кстати.
Белый Альбатрос — с оскаленной кошкой на капоте, знала почти вся Москва, а кто не знал, тому быстро рассказывали, что это едет полковник Калашников, который вовсе не родственник генералу Калашникову, придумавшему знаменитый автомат, хотя кто его знает…
Кошка как символ его роты появилась достаточно случайно, когда у Никиты поинтересовались кодовым именем подразделения, и Никита, имевший собственный позывной Кот, придумал слово «Махайрод» — вид огромной саблезубой кошки, жившей на земле в доисторические времена, и достигавшей веса под полтонны. Но Махайрода не утвердили, выбрав менее сложное, но понятное уху, «Барс»
Так и случилось что через месяц, у всех офицеров и служащих роты, на плече появились шевроны с оскаленной кошачьей мордой, а чуть позже на флагштоке в части, рядом с государственным флагом подняли полотнище с той же кошачьей головой.
Кошку на огромном капоте ему нарисовали в специализированном кооперативе по его же эскизу. Чёрная, лаково блестящая чешуя, словно на драконьем теле, и повёрнутая к зрителю голова, с огромными оранжевыми глазами. Так как Никита запомнил своего мимолётного союзника в подземелье шагран. Почему-то тогда ему показалось это отличной мыслью, запечатлеть его вот так, с пронзительным взглядом, и чем-то вроде улыбки на лице.
Да, он стал привлекать больше внимания, но строго говоря, это никак не сказалось на быте. Люди в СССР относились к чужой жизни достаточно вежливо и деликатно, а он не эстрадный певец, и не актёр чтобы привлекать внимание экзальтированных дам. Хотя конечно эксцессы порой случались, как например на торжественном вечере посвящённом годовщине Ноябрьской Революции, некая дама кинулась ему на шею, обещая громким шёпотом прямо в ухо, неземные страсти. Даму конечно быстренько оторвали, и унесли куда-то в кулуары, но подобное периодически случалось, и ладно бы с девицами брачного возраста, но и с замужними дамами, и что, куда печальнее с совсем молодыми девчонками. Вот с ними Никита терялся, потому как напрочь был лишён педагогического дара, и разговаривать с подростками не умел категорически. Но к счастью, в Союзе хватало всяких организаций, и он обычно сдавал девчонок в ближайший комитет комсомола, после чего уже никогда не встречал посягательницу на его мужскую честь.
Но куда хуже обстояли дела со всякими общественными деятелями, жаждавшими его участия во всяких мероприятиях вроде открытия городского сквера, или юбилея районной библиотеки. Поэтому приходящие на его адрес письма Никита просто сжигал в специальной печи, для уничтожения документов, поставленную в углу участка. Печь, списанную из райкома партии ему подогнали парни из местного Заслона, они же отремонтировали её и установили, так что Никита больше не беспокоил весь посёлок вспышками узора «Огненного шара», уничтожая мешки из местного отделения связи.
Он подъехал к воротам, вышел из машины, раздвинул створки чтобы проехать в гараж, и уже через полчаса, грелся в маленькой бане, чтобы ещё через час, сидеть завернувшись в плед, и смотреть на лес в сумерках, и без единой мысли пить чай из большой глиняной кружки.
Звонок телефона прозвучал требовательно и резко, и вздохнув Никита отставил кружку, и поднял трубку радиотелефона.
— Внимательно.
— С вами говорит адъютант товарища Устинова, капитан Губенко. С кем я разговариваю?
— Полковник Калашников. — Представился Никита.
— Добрый вечер товарищ полковник. — Вас просят присутствовать на внеочередном заседании Совета Обороны. Вертолёт за вами выслан, будет в течение десяти минут.
— Принял. — Никита воткнул трубку в зажим и встал. — Да ёп твою с присвистом, да проворотом!
Никита недоумевал. В Совет входили крупнейшие руководители страны, и что ему там делать? Ответить на пару вопросов, а после посидеть в приёмной? По телефону не могли поинтересоваться?
Но приглашения такого рода не игнорируются, и Никите пришлось влезать в парадно-выходной китель, лететь в Москву, где вертолёт сел прямо в Кремле, рядом с несколькими такими же машинами и подниматься в зал заседаний.
Председатель Совета, вошёл в зал последним, когда все уже сидели.
