Благополучно миновав период младенчества, Викуся вошел в пору малышового детства. Ни в ясли, ни в детский сад мать его не отдавала, поскольку по-прежнему занималась шитьем на дому, и мальчик был все время при ней. Он рос спокойным и послушным, чем не уставал радовать свою родительницу. Вика с удовольствием играл в куклы: пеленал их, катал в колясочке и поил чаем из чашек игрушечного сервизика. Он носил темные кудри до плеч, которые мать каждое утро завивала ему электрической плойкой, и странные наряды, перешитые из девичьих платьев. По ним очень трудно было установить, мальчик это или девочка, что его пока нисколько не беспокоило. Вика точно знал, что он мальчик, но даже не подозревал, насколько отличается от всех остальных представителей своего пола. Иногда на улице он вдруг с восторгом вперивал свой взгляд в какую-нибудь машину или мотоцикл, но мать всегда умело отвлекала его от всяческих грязных и вонючих механизмов, обращая внимание, например, на то, что пупсик, которого он вез в колясочке, совершенно распеленался, отчего запросто может замерзнуть.
Самой любимой игрушкой Вики была та самая кукла, которую женщина купила у своей клиентки и назвала Мартой. Наверное, он так любил ее потому, что она сильно отличалась от остальных и одеждой, и всем своим обликом. Мальчику нравилась и удивительная фарфоровая голова со скользкими холодными щеками, и маленькие ручки, высовывающиеся из рукавов платья, тоже всегда холодные в отличие от рук резиновых кукол, которых у него было великое множество. Марта была красивее всех. Мальчик считал ее царицей своих кукол.
Играть с Мартой женщина позволяла сыну не всегда. Только во время болезни, когда ему не разрешалось вставать с постели. Вывозить ее на улицу она тоже запрещала, потому что коляска могла перевернуться, а Мартины фарфоровые ручки или личико – повредиться от удара об асфальт. Мальчик это очень хорошо понимал, а потому никогда не выпрашивал Марту в необозначенное взаимной договоренностью время.
