– Дядя Гриша! Вам нужна машина?!
Он вздрогнул. Когда его неожиданно окликали, писатель вздрагивал. Это началось давно, еще с армейских лет, когда писатель был охранником в Мордовии.
– Дядя Гриша!
Григорий Борисович с досадой и облегчением прервал работу. Вышел на крыльцо.
– Это я – Ариэль. Я машину принес…
Действие происходило в летней русской колонии чуть западнее Монтиселло. Ариэль был племянником Мишкевицеров. Писатель жил от них в двадцати метрах, ближе к железнодорожной линии. Еще левее жили Касперовичи.
– Вы спрашивали про машину. Я наигрался. Ваша очередь.
– А, – сказал писатель, – наконец-то…
Разговор этот начался еще вчера. Григорий Борисович заметил машину, с жужжанием катившуюся по траве. Следом шел Ариэль. В руках у него была черная продолговатая коробочка.
Писатель счел нужным заметить:
– Однако…
Что означало, например – додумаются же люди!..
И вот явился Арик.
– Хотите поиграть?
– Еще бы.
– Тогда смотрите.
В спешке Ариэль начал заикаться. При этом речь его звучала с какой-то дополнительной отчетливостью.
– Вот смотрите. Так включается. Так выключается. Так вправо. Так влево. А так, значит – прямо. Поняли? Учтите – заднего хода нет.
– Как всегда, – реагировал писатель.
Ариэль убежал.
Григорий Борисович тронул пластмассовый рычажок. Машина с жужжанием покатила вдоль газона. Из-под нее вылетали мелкие камешки. Писатель сделал неосторожное движение. Машина резко повернула в сторону. Левое крыло ее уперлось в стену.
Писатель выключил мотор. Затем сказал: "Фантастика", – и удалился. Коробочку оставил на подоконнике. Рядом, возле кривоватой дачной лампы, ожидали его сенсационные мемуары Яновского.
Затем был телефонный звонок из Нью-Йорка. Приходила Фаина жаловаться на мужа. Звучала по карманному радио LЛенинградская¦ симфония Шостаковича. Вслед за Шостаковичем явился Мишкевицер. Интересовался погодой на завтра.
Ариэль появился вечером, когда уже стемнело:
– Поиграли?
– Конечно, – сказал писатель, – увлекся. Все дела забросил…
– А где машина?
Машины не было. Коробочка лежала на подоконнике.
– Странно, – удивился писатель, – может, дети взяли?
– Не беспокойтесь, – сказал Ариэль, – я найду.
– Спроси у Левушки. Или у Буси…
– Не беспокойтесь…
Наутро мальчик появился снова.
– Ну как дела? – спросил писатель. Он не выспался. Пил среди ночи кофе.
– Они не брали.
– Ты о чем? – спросил Григорий Борисович. – Ах, да…
– Они не знают, где машина.
– Так. Куда же она могла подеваться?
Ариэль задумался, потом сказал:
– А вы под домом смотрели?
– Нет.
– Наверное, она под домом.
Григорий Борисович тяжело опустился на колени. Припал к сыроватой земле. Вдыхая болотный запах, протиснулся между двумя гнилыми столбами.
– Фонарик принести?
– Давай.
Под домом обнаружились лыжи, железная решетка, мяч и корпус гитары без струн. Машины не было.
Писатель оглядел свои испачканные брюки.
– Что-то фантастическое, – сказал он.
– Не беспокойтесь, – утешил его Ариэль, – подумаешь. Мне дядя Леня новую купит. У него знаете сколько долларов.
– Сколько? – вдруг заинтересовался Григорий Борисович.
– Очень много. Думаю, больше ста.
И затем:
– Вы под кроватью не смотрели?
– Я посмотрю, – сказал Григорий Борисович.
Писатель отодвинул кровать. Заглянул в кладовку. Порылся в ящиках стола.
– Я завтра приду, – сказал Ариэль.
С этого дня началась ежедневная пытка. Рано утром к нему заходил Ариэль:
– Я только хотел спросить насчет машины.
– Как сквозь землю провалилась, – жаловался писатель.
– Ничего, я вечером зайду.
В конце недели Григорий Борисович принял решение. Дневным автобусом поехал в Монтиселло. Зашел в игрушечный магазин LПлейленд¦. Выбрал машину за сорок шесть долларов. Вернулся. Разыскал Ариэля и вручил ему большую, довольно тяжелую коробку
– Играй, – сказал он.
Мальчик смутился.
– Зачем? – говорил он, срывая пластиковую ленту. – Не беспокойтесь. Она найдется…
А потом:
– К тому же это, в общем, другая машина. Капот не открывается.
– Капот? – переспросил Григорий Борисович. – А я и не заметил. Колеса, думаю, на месте… Дверцы, руль…
– Это не та машина, – весело сказал Ариэль.
И положил ее в коробку. Поролоновые крепления вставил. Ленту приклеил на старое место.
– Может, сойдет? – упавшим голосом выговорил писатель.
– Вы не беспокойтесь. Подумаешь, машина. У меня их штук двадцать пять. Правда, у той был капот. И фары.
– У этой тоже фары.
– У той были никелированные… Она найдется. Вы на кухне смотрели?
– Смотрел.
– А за плитой?
– За плитой еще не смотрел.
– Может, она там?
Григорий Борисович вынул из стола рейсшину. Долго водил ею за газовой плитой. Выкатил оттуда россыпь дряни, напоминавшей экскременты.
– Не густо, – сказал писатель.
– Найдется, – в который раз повторил Ариэль…
Короче, лето превратилось в ад. Ариэль появлялся, как тень отца в "Гамлете". Ужасом веяло на писателя от его слов:
– Не беспокойтесь. Она найдется.
Писателю снились автомашины. Они съезжались к нему, беспомощному – черные, громадные. Капоты их были угрожающе подняты. Никелированные фары сверкали.
Писатель обратился к Мишкевицеру. Тот сказал:
