— Герд…
Выгнулась в пояснице, давая свое позволение, и уже смелее перевернулся на спину, усаживая Лину сверху. Она сдавленно ахнула от откровенности позы и попыталась слезть, но я крепко сжал ее бедра, не позволяя улизнуть.
— Ге-е-е-ерд… — провыла, выгибаясь и хватая меня за волосы, но я так пьянел от того, что видел перед собой, что сейчас меня от нее не оторвала бы и стая разъярённых берсерков.
Она запрокинула голову и на стоне открыла рот, подрагивая и покрываясь сладкими мурашками. Пальцы сами собой прокрались вверх и накрыли ее грудь, сжимая соски и ввинчивая пару в небеса.
Лина не закричала, но ее спина выгнулась и до хруста вытянулась. Девушка откинулась назад, опираясь на свои руки, упертые в мои бедра и дрожала, дрожала, дрожала…
— Ты сумасшедший… — выдохнула, смущенно опуская глаза на мое лицо между своих расставленных ног.
— Я соскучился. — Легко подкинул ее, переворачивая и укладывая на подушки. — Это тебе. — Опустил ей в ладонь приобретённую заколку, и девушка сонно заморгала, разглядывая свой подарок.
— Что это?
— Заколка. А это, — я указал на бусины в плетении, — лунный камень.
— Лунный? — тихо переспросила она.
— Да, один из самых ценных камней нашей земли.
— Красивый…
— Тебе нравится?
— Я удивлена, — призналась Лина, поглаживая тонкими пальчика металлические лапки. — Подарок…
— А как иначе? Ты моя женщина, я хочу тебя радовать.
Она резко повернула ко мне лицо и долго, пронзительно вдумчиво смотрела, поджимая губы и хмуря брови.
— Это только сейчас? — хрипло спросила, сжимая заколку в ладошке.
— Это навсегда.
Потянулся к ней, накрывая сладкий сочный рот, и целуя без претензий. Я не просил у нее страсти в ответ, не требовал реакции, просто целовал, потому что хотел, и Лина ответила. Неторопливо, смущаясь, но ответила.
— Я скучал. А ты?
Уголок ее губ дернулся в улыбке и, повернувшись ко мне всем телом, она прижалась плотнее, обнимая меня за пояс и пряча лицо на груди:
— Ни капли.
Рыкнул, заставляя ее игриво засмеяться, и обнял в ответ, укладывая золотистую, ароматную макушку на свое плечо. Прижался к ней носом, вдыхая родной запах и шумно выдохнул.
Дома. С ней.
Лина доверчиво прижималась ко мне и спустя несколько секунд уснула, продолжая сжимать заколку в ладони. Забрал ее из ослабевших пальцев и отложил на прикроватный столик, в последний раз тревожа покой своей пары и посильнее обнимая желанное, нежное тело, еще не зная, что утром она ударит меня под дых.
Проснувшись на рассвете, я ощутила непривычную тяжесть на спине и жар во всем теле. Оказалось, что я спала крепко прижатая к обжигающе горячему телу Герда. Мой нос касался ложбинки у основания его горла, рукой же Герд стиснул меня так крепко, словно и во сне опасался, что я сбегу.
Я потерлась носом о его горло, и рука на моей спине сомкнулась еще сильнее.
— Я принесу завтрак, — шепнула я, осторожно выскальзывая из-под его руки.
Герд что-то несвязно пробормотал, неохотно меня выпуская, но вскоре его дыхание вновь выровнялось. Надев платье, я заметила на столике у кровати подарок Герда. Взяв в руки заколку, залюбовалась голубыми переливами в глубине лунных камней. Красиво. И очень изысканно. Но имею ли я право принимать от Герда хоть что-то? Не будет ли это доказательством того, что я согласна остаться здесь?
Качнув головой, я осторожно вернула заколку на место и прошла к окну. Там, в нише, в надежно спрятанной маленькой коробочке, которую я выпросила у Тиры, были спрятаны заветные лепестки саррии. Взяв несколько лепестков и приказывая себе не смотреть на обнаженного Герда, едва прикрытого одеялом, я выскользнула из комнаты и направилась на кухню, чтобы раздобыть еды и сделать настой.
Я не заблуждалась на счет Герда. Он возьмет меня, как только проснется. Это было ясно, как и то, что уже наступило утро. Я начала пить траву неделю назад. Пропускать ее прием ни в коем случае нельзя, но нужно быть осторожной.
Придя на кухню, я увидела там привычную утреннюю суматоху. Несколько помощников повара свежевали дичь, другие уже поджаривали тушу кабана на огне, третьи месили тесто.
— Завтрак для альфы на огне, — увидев меня, кивнул Гильем. — Ваш чай сейчас будет готов.
Сказав Гильему, что просто обожаю чай, но завариваю его сама, я получала чайничек кипятка каждое утро и отдельно чайные листья. Вот только листья я выбрасывала, а заваривала траву.
— Спасибо, — поблагодарила я, заметив Марту.
Девушка разбирала ягоды, сидя на своем привычном месте.
— Ты когда-нибудь отдыхаешь? — поинтересовалась я, подходя к ней.
— Доброе утро, Лина, — улыбнулась она. — Когда я жила дома, мы всегда вставали еще до света. У моих родителей было большое хозяйство. Память крови сильна.
— Да, она сильна, — согласилась я, невольно думая о родном доме, о его стенах, в которых прошло мое детство, о всех тех вещах и местах, которые были связаны с мамой и отцом. К горлу подступил тугой комок. Как одна некстати сказанная фраза может напомнить о том, что так дорого!
