— Лина, посмотри на меня, — властно велел Герд, едва касаясь моих запястий и мягко, но настойчиво отнимая руки от лица. Я дернулась, но Герд держал крепко. Его взгляд без брезгливости скользил по моему лицу, в глазах плескался гнев. — Кто это сделал? — резко спросил он.
Я закусила губу, боясь разреветься.
— Никто. Не знаю. Я просто умылась, а потом… Потом…
— Сильно болит?
Я кивнула и всхлипнула, а Герд поспешно прижал меня к груди, целуя в макушку.
— Лекаря сюда! Быстро! — велел он Диорну. Когда хлопнула дверь, оповещая о том, что тот ушел, Герд снова заговорил со мной: — Тише, девочка, тише. Я узнаю, кто это сделал, и сожгу ему шкуру, — кровожадно сказал он. Я тихо хмыкнула и отстранилась, глядя в бездонные черно-золотые глаза альфы.
— Это ведь не ты?
— Я? — изумление в голосе Герда было неподдельным, а в глубине глаз застыла такая боль, что мне стало стыдно. Уголок его красивого рта нервно дернулся. Альфа хотел прикоснуться к моему лицу, но побоялся причинить боль и убрал руку. — Вот какого ты обо мне мнения, Лина?
— Прости, — прошептала я, мне вдруг стало действительно стыдно. — Я просто решила, что ты хочешь помешать моей встрече с Диорном.
— Запомни: я и пальцем никогда тебя не трону, Лина, — тихо сказал Герд, — а тому, кто тронет тебя, я их сломаю, — громче добавил он.
Позади кашлянул возвратившийся с лекарем Диорн.
— Что случилось, мой альфа?
— Осмотри мою… — Герд чуть замялся, — Лину.
Я избегала встречаться с переминавшимся с ноги на ногу Диорном взглядом. Позволив лекарю усадить себя в кресло, отдалась во власть его умелых рук, которые легко порхали по моему лицу, ощупывая его, даря мимолетное облегчение.
—
— Что?
— Кто-то добавил в твою воду для умывания сок тирса! Эта трава не опасна для волков, но вызывает серьезные ожоги у смертных!
— Вы правы, мой альфа, — деловито кивнул лекарь. — Ожоги серьезны. Могут остаться следы, если не добыть противоядие.
— Разве у тебя его нет? — грубо поинтересовался Герд, расхаживая по комнате.
— Нет, — покачал головой лекарь, — ведь, как вы и сказали, волкам эта трава не опасна, а смертные, живущие на землях Вольфторна, о ней наслышаны.
Герд присел рядом со мной, так что наши лица оказались на одном уровне, и тихо сказал:
— Я найду противоядие, Лина. Обязательно найду, а если не найду, для меня ты все равно останешься самой прекрасной и желанной на свете.
— Мой альфа, позвольте, я обработаю раны госпожи, — мягко велел лекарь, отстраняя альфу и легко промакивая язвы тряпицей, смоченной травяным раствором. Жжение сразу же пошло на убыль.
— Но кто мог это сделать? — рявкнул Герд, снова заметавшись по комнате. Настроение у него менялось быстрее погоды летом. — Кто?!
— Я встретила Ирму, когда шла сюда, — вспомнила я вдруг, — но не думаю, что…
— Кто это? — Герд замер, потом метнулся ко мне.
— Служанка твоей матери, — ответила шепотом.
Герд криво усмехнулся.
— Я мог бы догадаться и сам!
Он вдруг рванул к дверям. Судя по настрою Герда, Латисе, при всей своей неприязни к ней, я не завидовала.
— Герд! Не нужно! А если она здесь ни при чем? Она твоя мать, другой у тебя не будет! — только и успела крикнуть я ему вслед, вскакивая, чтобы броситься следом, но лекарь нажал на мои плечи своими крепкими ладонями, удерживая на месте.
— Госпожа, сидите спокойно, я должен обработать раны, — настойчиво повторил он.
Наложив на язвы целебную мазь, лекарь поклонился и ушел, а я только сейчас вспомнила о существовании Диорна. Все это время он стоял в дальнем углу комнаты, словно стараясь слиться со стеной. Я повернулась, нащупав его взглядом, и хрипло — голос плохо слушался меня — сказала:
— Вот мы и встретились.
— Я… рад видеть тебя, Селина, — потер нос указательным пальцем Диорн. — Хоть и при таких невеселых обстоятельствах.
Я жадно рассматривала Диорна, сравнивая свои старые чувства к нему с этими новыми ощущениями. И как раньше я могла считать его красивым? Да, он высок, но плечи узкие. Как и ладони. Изящные, будто у девушки. Ладони ювелира, но не воина. Губы тонкие, а светлые глаза смотрят куда угодно, кроме моего лица. Он так не похож на Герда, который в первую встречу напомнил мне лесного разбойника.
Зато одет Диорн согласно своему статусу: костюм из богатой ткани, а пуговицы на камзоле украшены настоящими сапфирами. Раньше Диорн казался мне воплощением красоты и изящества, сейчас же я поняла, что он всего лишь самовлюбленный щеголь. Не зря же изредка бросает взгляды в зеркало, будто оценивая, все ли у него в порядке с внешним видом. В нем не было целостности и внутренней силы, которую, казалось, излучал Герд.
— Как там… в Ильерре?
— Собственно, за этим я и приехал, — Диорн подошел чуть ближе, старательно отводя взгляд от моего лица. — Видишь ли… Твоя мачеха Корделия и ее дочь мертвы…
— Что? — Я вскочила на ноги, оказываясь перед Диорном и волей неволей вынуждая его посмотреть на меня. — Ты говоришь правду?
Диорн чуть поморщился и сделал шаг назад.
— Это не повод для шуток, Селина. Они возвращались с ярмарки поздней ночью и на них напали разбойники.
