– Лучший, чем этот… – эхом отозвался Корвин. Дара недоуменно посмотрела на него, потом протянула руку и ласково потрепала его по плечу.
– Может быть, он вернулся в тот мир, из которого пришел, а это значит, что он может вернуться.
– Жрецы уверены были в том, что он мертв…
– Что ж, если опять появились черные жрецы и воины из других миров, значит, на нас снова надвигается беда. И ты права, – она посмотрела на Бору.-Девочка должна поговорить с Матерью-волчицей. Оставим решение, что ей делать, за богиней.
– А мне? – спросил грустно он. – Мне с кем поговорить?
Хранительница бросила на него недоуменный взгляд Дара понимающе улыбнулась, а Бора взглянула с тревогой!
– У тебя есть вопросы, на которые мы не можем дать ответ? – спросила хранительница. – И ты не хочешь с нами об этом говорить?
– Мать-волчица – богиня храма. У стаи свой бог – Великий одинокий волк, но тебе всего четырнадцать лет, и он не станет тебя слушать! Хорошо, – хранительница приняла решение. – Ты тоже можешь попытаться поговорить с Матерью-волчицей. Возможно, она тебе ответит, как отвечала твоему отцу. С вами, его волчатами, все не так.
– Бора, отведи их к Матери-волчице. Но если вы думаете, что богиня даст вам ответы на все ваши вопросы, вы ошибаетесь…
Они долго спускались вниз по длинным лестницам и шли по узким темным коридорам. Ни Корвин, ни Дара раньше не были здесь. Двери, открывающие вход вниз, всегда были закрыты, и около них обычно дремала одна из престарелых волчиц.
Сейчас она настороженно открыла глаза, увидев детей, но, повинуясь нетерпеливому жесту Боры, открыла ключом протяжно заскрипевшую дверь и протянула тускло горевший светильник.
В одном из многочисленных узких коридоров Бора открыла ключом одну из дверей, ничем не отличавшуюся от других. Комната была небольшой, посередине, напротив небольшой статуи Матери-волчицы, стояла деревянная скамья. Бора зажгла светильник и показала рукой на скамью.
– Садись, дочка, и жди. Не надо ничего делать, она узнает о тебе сама и придет. Мы с Корвином будем ждать тебя в коридоре.
Дара села и с испугом посмотрела на брата, тот ободряюще хмыкнул и вышел вслед за матерью.
– Ты по-прежнему ничего не хочешь мне сказать? – спросила Бора.
– Я никогда ничего от тебя не скрывал, мама, – он вздохнул. – Не буду скрывать и сейчас, я хочу узнать, где мой отец.
– Он мертв, разве ты это не понял из моего рассказа? – спросила Бора.
– Это странное чувство, которое у меня возникло, когда я увидел мертвого жреца. На нас надвигается что-то очень страшное. Я вдруг понял, что не смогу один защитить ее, и никто не сможет мне помочь, кроме него.
– Я тоже бы хотела его увидеть, но он умер и теперь вместе с другими волками живет в небесном логове.
– Он жив, я чувствую это, – возразил Корвин. – Ему трудно, ему плохо, но он жив.
– Как ты думаешь, сколько ему сейчас лет? – спросила Бора. – Когда я зачала от него, ему было больше тридцати… Сейчас он должен быть в таком возрасте, когда волки возвращаются в храм, чтобы Мать-волчица проводила их до небесного логова.
– Он по-прежнему молод и стал еще сильнее, я знаю это!
– Я просто хочу, чтобы ты реально смотрел на мир.
– Он поможет мне защитить Дару. Мне нужно только узнать, где он…
Самолет, совсем не похожий на те, что летали в его мире, плыл высоко над облаками. В салоне сидело много пестро одетых людей, и Кир в своей одежде резко выделялся среди них.
На него смотрели с нескрываемым любопытством, но, увидев рядом с ним людей в голубой униформе, испуганно отводили взгляд.
Кир еще раз поел за счет правительства, не зная, когда удастся пообедать в следующий раз. Еда была такой же безвкусной и напоминала желе. Милая стюардесса, испуганно косясь на его пластиковые наручники, принесла его сопровождающим выпить.
Кир усмехнулся, он готовился к освобождению, и что они немного расслабились, работало на него. Пластиковая веревка на руках уже не представляла для него пpoблемы. Прочитав мысли сидящего рядом с ним агента, узнал, что на веревку нужно подействовать специальным реагентом, тогда она размягчится и легко снимется.
