Игрушка богов полностью

Кир закрыл глаза, на лице появилось умиротворение и спокойствие, дыхание стало замедленным и тихим, таким, что Тина перестала его слышать. Тело начало остывать, сердце билось настолько редко, что это казалось невозможным.

— Говори. — Хранительница хмуро и требовательно взглянула на кормилицу, склонившуюся в полупоклоне. Та неуверенно улыбнулась:

— Она очень спокойная девочка, смотрит на тебя, и ты знаешь, что ей нужно. У нее взгляд, как будто она все понимает… что ты думаешь, что хочешь, о чем мечтаешь… — Кормилица нервно затеребила край коричневого балахона. Хранительница задумчиво посмотрела на нее, странное понимание мелькнуло в ее взгляде.

— Что-то еще?

Кормилица неопределенно пожала плечами:

— Да, в общем, пустяки…

— Говори! — Хранительница недовольно покачала головой. — Я должна знать все! То, что ты пытаешься скрыть, может оказаться очень опасным для стаи…

— Дети, — кормилица слабо улыбнулась, — они все успокаиваются, когда она рядом. Мой Тим перестал кричать, а он был очень беспокойный волчонок. Все волчицы приносят своих волчат к ней, когда те раскричатся, и они тут же успокаиваются… И я не могу их прогнать, волчицы сидят вокруг нее, разговаривают, а она слушает. Возникает ощущение, что они все рассказывают только для нее…

Не может же ребенок, которому всего полгода, понимать, о чем они говорят? Она же сама еще разговаривать не умеет… — Кормилица с тревогой взглянула на хранительницу. — Или может?

Та задумчиво посмотрела на маленькую статую Матери-волчицы, стоявшую на столе.

— Наблюдай за ней дальше, — сказала она с усталым вздохом. — Может быть, мы все ошибаемся, и она — обыкновенный волчонок…

Кормилица поспешно закивала головой:

— Конечно, так оно и есть! Она — хорошая девочка, нежная и добрая…

— Иди. — Хранительница досадливо махнула рукой. — И вот еще что… Не привязывайся к ней, это может плохо кончиться для тебя и твоего ребенка.

— Почему? — недоуменно спросила кормилица. — Что может быть плохого в маленькой девочке?

Странная улыбка мелькнула на губах у хранительницы.

— Вот это я и пытаюсь понять…

— Когда придет папа? — Голубоглазая светловолосая девочка оторвалась от игры с небольшим ежом и посмотрела на Тину. Еж обиженно запыхтел и легко уколол руку своими иголками, пытаясь привлечь к себе ее внимание. Девочка взяла ежа на руки, и тот успокоенно засопел, зарываясь в складки ее одежды. Тина взглянула на поднимающееся солнце и грустно улыбнулась.

— Солнце поднимется и опустится десять раз, и тогда он придет, Криса.

— Это долго… — разочарованно протянула девочка. — И ты уже так несколько раз говорила, а он все не приходит.

Тина кивнула и привычно потерла правую сторону лица, которая когда-то была обезображена страшным ожогом, а теперь ничем не отличалась от другой. Кир убрал его, а Тина даже не поняла, когда и как он это сделал. Щека просто начала чесаться, кожа слезла, и появилась здоровая ткань.

— Да, дочка, долго, — ответила она. — Я тоже скучаю, но он придет, он всегда приходит…

Кир разжег костер и устало лег около него. Он хотел есть, но еды здесь не было, как не было и животных, которых он мог поймать. Все живое ушло отсюда давным-давно, а то, что осталось, умерло… Он вздохнул и проверил свое тело, в нем понемногу накапливались опасные изменения. Скоро, очень скоро, если он не выберется отсюда, он тоже умрет…

Хранительница отложила свиток, в который старательно записывала последние события, произошедшие у народа волков, и внимательно посмотрела на Бору.

— Как растет твой сын?

Бора улыбнулась:

— Все хорошо. Он здоров и весел.

Хранительница покачала головой:

— Ты же знаешь, что я хочу от тебя услышать.

Бора пожала плечами:

— Возможно, вы правы, дети тянутся к нему, и он устраивает все проказы и игры. С ним легко договориться, он понимает все, что ему говорят, и дважды одни и те же шалости не устраивает.

— А Дара?

Бора опустила взгляд.

— Ей четыре года, она хорошо физически развита для своих лет. Обычно она держится от других детей в стороне, сядет где-нибудь в уголке и тихо сидит и смотрит, как они играют.

— Ничего необычного?

Бора вздохнула:

— Если не считать того, что дети всегда играют рядом с ней.

— Все? — Хранительница недоверчиво посмотрела на нее.

Бора замялась:

— Это было только один раз, и я этого не понимаю. Может быть, это просто детские фантазии…

— Говори, волчица, — хранительница сурово взглянула на нее. — Важно это или не важно, — решать мне!

Бора пожала плечами:

— Что ж, если вы собираете все выдумки… Волчата постарше решили над ней посмеяться и потащили к яме, чтобы искупать в холодной воде…

— Корвин? — хранительница напряглась. Бора, заметив это, усмехнулась.