— Телефон, я сказал, дай ей, — повышает голос Грановский. — А с тобой я потом разберусь, — неприкрыто угрожает.
Заречный нехотя протягивает мне свой мобильник, без слов спрашивая, хочу ли с ним говорить. Но я тут же забираю сотовый.
— Алло, — вдохновленно произношу, рада слышать свою котяру.
— Насть, в чем дело! Ты почему на звонки не отвечаешь? И вообще, какого лешего с Заречным поперлась? — ворчит на меня Грановский, а я недовольно поджимаю губы.
— Я человек подневольный, что говорят, то и делаю, — фыркаю в трубку. В чем моя вина, не понимаю.
— А с твоим мобильником, какие проблемы? — голос такой ледяной, прямо не узнаю своего мужчину, с которым рассталась всего полдня назад.
— Умер от недоедания… — устроил допрос с пристрастием, все настроение испортил. Но Сомосвалович больше не дает вымолвить ни слова.
— У тебя что, языка нет, должна была отказаться. Разве я не ясно предупредил, чтобы вела себя прилично! — выплескивает гневно, а я от возмущения приоткрываю рот, шумно втягиваю в легкие кислород. Ничего себе наезд!
— Что значит неприлично? — злюсь на такое резкое замечание. — Я канкан на столе офис-менеджера не выплясывала, одежду с себя в танце не сбрасывала, так в чем проблема? — забываю, что в руке раскрытая бутылочка воды, дергаю конечностью так, что брызги летят в разные стороны. Заречный инстинктивно отодвигается к окну, но я подмечаю на его губах кривую улыбку. — Нахожусь на деловой встрече, заполняю документы, подготавливаю договора. Или это теперь называется непристойным поведением? — достали оба! Я Самосваловичу не жена, пока даже не девушка, а он на всю Москву расквакался.
— Не передергивай мои слова, Анастасия! Думаю, ты все правильно поняла. Я знаю о том, что между тобой и Антоном в клубе было. Или тебе нравится развлекаться, дразнить обоих? — Козел! Ревнивый изверг! Венецианский варвар!
— Естественно, у меня же в жизни других радостей нет! — испытываю огромное желание выбросить трубку в окно. Но останавливает лишь одна вещь — телефон не мой.
— Насть, дай сюда, — перехватывает мобильник Заречный.
— Герман, выяснять отношения со своей «подчиненной» будешь в свободное время. А сейчас мы на работе и ты отвлекаешь, — у Антона серьезный вид, он не намерен уступать Грановскому.
— Настя, значит?! — рычит мой котяра в ответ. А я устало закатываю глаза.
И этот туда же! Ну зачем меня так при Грановском назвал? Умышленно раздувает из мухи слона?
— Это ты зря, друг, начал! — выдает с угрожающими нотками в голосе ледяным тоном Самосвалович. — Я тебя в прошлый раз предупредил, чтобы не лез к моей женщине? Я смотрю, по-хорошему не дошло! Значит, придется растолковать по-плохому!
Вот это да! Ничего себе рабочая поездочка! Прямо гладиаторские бои на кровавой арене Колизея. А главное, я понятие не имею, как этих двух ненормальных расцепить.
— Не пугай, Грановский, не страшно! — усмехается Заречный. — Это ты в своей команде звезда Сириус — все твои выходки терпят, но я не собираюсь. Хочешь пообщаться по душам — я не против, давай. Но только не сейчас, потому что Я ЗАНЯТ, — снимает с носа очки, держит их в руке. — Ответственность, ты в курсе, что это такое? На наших плечах ответственность минимум за сто человек, которым мы обязаны ежемесячно платить зарплату. Поэтому засунь свои эмоции до вечера куда подальше и проведи сделку так, чтобы получить максимальный результат.
Понял? — со всей силы сжимает оправу пальцами так, что она слегка деформируется.
— Ты решил меня учить, как фирмой руководить, — вступает в диалог Грановский, но Заречный его тут же перебивает.
— Да, именно так! Потому что у тебя в этом деле опыта ноль. Или ты считаешь, что за два месяца стал гуру коммерции, крутым воротилой?! — вижу, как верхняя губа парня нервно дергается. — Так вот, хочу глубоко разочаровать — это невозможно.
— Ты еще стольких подводных камней российского бизнеса не знаешь, что, если я отпущу эту фирму в свободное плавание, ты и месяца не продержишь ее на плаву! — разрезает пальцем воздух, наклоняется вперед. Но Грановский больше не намерен его слушать:
