Взмахиваю плеткой и обрушиваю первый удар на ее лоснящуюся от масла попку. Она вскрикивает и забывает, что надо считать.
– Ну!
– Один! – это скорее рыдание.
Замираю от восторга. Кожа разогрета, смягчена маслом, и след на ней проявляется не сразу. Но это так красиво…
Второй я кладу рядом, почти параллельно.
– Два! – выкрикивает моя игрушка уже громче. Поняла, что с криками легче переносить боль. В следующий раз я прикажу умолять о каждом новом ударе.
Ее милой округлой попе достается шесть ударов. Ровно половина. Откладываю плеть, беру в ладони ее лицо, внимательно всматриваюсь в глаза. Признаков болевого шока нет.
– Не хочешь сказать стоп-слово? Это только половина.
Упрямо сжимает зубы и мотает головой.
Как же мне нравится эта девчонка! Боже, если ты есть, спасибо за такой подарок!
Еще шесть ударов раскрашивают графичными полосами ее бедра и живот.
– Двенадцать, – она уже плачет почти навзрыд. Черт, я не люблю слез!
– Ну все, все… умница…
Целую ее в губы, нежно, сладко. Мягкие, соленые. Она отвечает, раскрывается, впускает мой язык.
– Ничего не хочешь сказать?
Лукаво смотрю ей в глаза. Догадается?
Вижу, как боль постепенно растворяется, уходит, высыхают слезы. Непонимание, раздумье. Искорками вспыхивает догадка.
– Спасибо, господин.
Опять награждаю ее поцелуем. Ее очень приятно целовать. Сладкая карамель «Аленка».
Чем же закончить сессию? Хочется чего-то необычного. Чтобы она запомнила. И захотела вернуться. Ага! У меня же есть тот воск, что привез в прошлом году из Амстердама. С запахом ванили. На коже он превращается в масло. Еще ни на ком не пробовал, но Стефан – продавец тематического магазинчика, утверждал, что это нечто особенное. Или…
Нет. Вижу в ее глазах – она уже моя. Она отдала контроль. Приняла мой топ. И захочет вернуться. Только глупые новички выкладывают на пробной сессии все фишки сразу, мечтают ввести нижнюю в сабспейс. Нам некуда спешить, сладкая моя.
Освобождаю ее руки, снимаю наручи, осматриваю запястья. Осторожно разминаю. Она робко улыбается и смотрит на меня. Восхищенно, благоговейно. Э, нет, детка. Мне не нужно от тебя обожание. Только покорность.
– На колени.
Улыбка гаснет. Она вздрагивает от грубости приказа. Но повинуется без раздумий. Подношу руку с зажатой в ней плетью к ее губам. Момент истины. Да или нет?
И раз… и два…
Целует истово, искренне, как икону.
Мое гипертрофированное ненасытное эго торжествует.
Моя. Моя игрушка. Моя собственность.
Сегодня московские пробки не показались мне такими унылыми. Память подсовывала соблазнительные картинки с моей новой игрушкой в разных позах. Ее растерянные глаза, почти черные, зрачки расширились, видимо она была близка к сабспейсу. Полные губы, такие мягкие. На ее милом лице читалось недоумение и досада, когда я швырнул перед ней на пол оба ключа – от шкафа и от игровой, карточку со своим имейлом, приказал одеться, навести порядок, сдать ключи портье и идти домой. Она явно ожидала другого финала. Люблю удивлять свои игрушки.
Еще раз спасибо, Господи, если ты есть. Давно у меня не было такого резонанса с нижней.
В последний раз, наверное, с той рыжей. Как ее звали? Вик, кажется. Точно. Виктория. У нее была потрясающая отзывчивость. Но через три месяца все стало каким-то пресным. Обыденным. Даже наказывать ее стало неинтересно. Помню, я предложил ей сессию втроем. И тут же она разорвала договор. Я не удивился, ждал этого, передача другим топам была ее хард лимит. Интересно, как она сейчас? Сколько времени прошло? Года три? Да, наверное. Ваньке было тогда четыре. А в этом году, вот в школу уже пошел.
Телефон выдал рингтон «Миссия невыполнима». Бывшая. Только подумал о сыне. Включил громкую связь.
– Слушаю.
– Игорь, прости что поздно. Только вернулась домой.
Полдвенадцатого ночи. Где же ты шлялась, дорогая? Тьфу ты, какая мне разница. Привычка топа. Контроль, контроль, всегда и во всем, даже над теми, кто тебе уже не принадлежит. Мы в разводе уже больше пяти лет. Поженились в молодости по залету. Но быстро поняли – не можем выносить друг друга рядом. Хотя сына я никогда не бросал. Ванька – моя копия. Конечно, Лариса с ним не справляется.
– Какие у тебя планы на следующей неделе? В городе будешь?
– Буду. А что?
– Ванька. Подрался в школе. С третьеклассником. Разбил ему губу. В школу вызывают. Я схожу, конечно, но боюсь, Алевтина Петровна потребует тебя.
– Когда нужно сходить?
– Я уточню и перезвоню. Думаю, что до четверга или пятницы потерпит.
Черт, только не пятница. Пятница – мой день. День для игр. Лариса ничего не знает. Думаю, что если бы узнала – я бы больше не увидел сына.
– В пятницу не могу. Встречаюсь с друзьями. Четверг.
– Хорошо, четверг. Спасибо.
– Не за что.
Лариса хорошая мать. Но ей всего тридцать и надо устраивать личную жизнь. А Ванька, он молодец. Самостоятельный мужичок. Ишь ты, третьеклассника побил.
Улыбнулся мыслям о сыне, почувствовал, как потеплело в груди, где-то в области сердца.
