Я была той, кто спаслась от групповых забав заключенных, согласившись стать вещью короля «Звездного креста»: самой ужасной тюрьмы в галактике. Куда я отправилась по доброй воле, надеясь узнать правду об убийстве старшего брата. Вот только теперь я лишилась защиты Джена Лайрона, а единственная соломинка, благодаря которой мой адвокат могла вытащить меня отсюда, безнадежно утеряна. Похоже, что те, чей след я искала, пробравшись сюда под прикрытием, разгадали мой план, и решили обезопасить себя от малейшей призрачной угрозы с моей стороны. Итак, я застряла в этой тюрьме: хоть с неугасающей жаждой мести, но без надежды, а что хуже всего – без защиты. И ожидая, что будет первым – бесконечные изнасилования, или смертельный удар от наркоимперии – даже не подумала о третьем варианте. Его черный китель отделан серебряным кантом, а затянутые в кожаные перчатки руки всегда сжимают хлыст. От взгляда строгих серых глаз кровь обращается в лед. Альден Шнейр, главный надзиратель «Звездного креста», почему-то заинтересован во мне. Он решил присвоить меня, сделать своей личной игрушкой, сломать, унизить. И ни с кем мною не делиться – особенно с заключенными. Это спасение с мерзким привкусом во рту… но если я хочу добраться до убийц брата, у меня нет другого выбора, кроме как ухватиться за руку в черной перчатке! ВНИМАНИЕ, 18+! В книге присутствуют сцены эротического характера!
Я сидела в маленькой темной комнатке, освещенной лишь настольной лампой, и дрожала от страха, заламывая пальцы. За то время, что я здесь пробыла, уже, наверное, минули календарные сутки.
Им нечего мне предъявить. Совершенно нечего! Да, пускай в «Звездном кресте» (я уже знала это от Фрид) и бывали случаи, когда не в меру нетерпеливые вещи – забыв о защите, которую при этом теряли – убивали своих хозяев, пользуясь эффектном неожиданности. Но ведь в моем случае у меня надежное алиби! Когда надзиратель забрал меня из камеры и повел в комендантскую, чтобы я ответила на телефонный звонок, Джен все еще был жив. И надзиратель видел его живым, да еще и абсолютно здоровым. А после меня не выпускали из виду, пока я не закончила разговор, разбивший мои надежды выбраться отсюда. К тому же, Альден Шнейр вошел в камеру почти сразу следом за мной. Значит, он видел, как я шла по коридору, и знал: я просто физически не могла уложить своего хозяина за пару секунд! К тому же, наверняка Джен был мертв уже какое-то время, и тюремный судмедэксперт без труда это определит. Так что меня не могут, просто не могут обвинить в его убийстве!..
…Если только в их планы изначально не входило повесить это на меня.
В самом деле, они ведь проникли в дом Трид, чтобы избавиться от улик, которые могли бы вытащить меня из «Звездного креста» (о том, что подруга предала меня, польстившись на деньги от наркоимперии, или просто испугавшись угроз, я не хотела даже думать). Более того, не верится, что и Джена убить было так просто. Значит, не будет ничего странного, если окажется, что его смерть захотят приписать к моим заслугам! Правда вот, я не видела в этом смысла. Меня ведь все равно не казнят, только назначат адское наказание, которое придется отбывать в стенах этой тюрьмы. Зачем кому-то так утруждать себя ради подобных мелочей? Нет, однозначно, здесь должно быть что-то большее. Хотя почти наверняка главной их целью было оставить меня без защиты короля тюрьмы.
На миг я представила, что будет со мной, если все обойдется, и меня просто выпустят из этой комнатки. Все заключенные… они ведь только и ждут этого! Джен был единственным, кому повезло забавляться со мной в этой тюрьме. И благодаря этому для других я стала тем запретным лакомством, на которое они сразу же набросятся всем скопом, стоит мне показаться им на глаза.
Мои размышления прервал один из надзирателей, неожиданно вошедший в комнату.
– Ты свободна, проваливай, – бросил он, жестом указывая мне на выход.
Не решаясь ничего сказать, я неуклюже поднялась со стула и, едва не споткнувшись о порог, вышла в коридор. Мне нужно было сделать лишь несколько шагов, чтобы выйти в общий зал. И с каждым следующим из них мои ноги наливались свинцом, а царивший там гул разносился по голове парализующим эхом.
Однако когда я вошла в зал, все разговоры стихли, и на пару секунд повисла тишина. Закончившаяся тем, что заключенные начали пугающе посмеиваться, подступая ко мне с единственной целью: взять в кольцо, лишив путей к отступлению.
Джен. Я не рехнулась настолько, чтобы сказать, будто полюбила его. Пускай этот мужчина будил страсть в моем теле. Пускай даже ему удалось в какой-то мере вызвать во мне нечто сродни симпатии – да, это я готова признать. В конце концов, этот человек защитил меня, пусть даже его защита, вписываясь в правила этого места, и напоминала унизительную кару. А от того, что он мертв, моя гордость испытала облегчение – ведь умер тот, кто заставил меня пройти через унижения, в том числе и публичные. Однако одновременно с тем я испытала так же искреннюю жалость к этому мужчине, который сумел стать для меня кем-то.
Но обе эти эмоции не шли ни в какое сравнение с третьей: страхом. Страхом от понимания того, что меня ждет. И, собственно, начнется уже через несколько секунд! Прямо здесь с меня сорвут одежду и начнут насиловать всей тюрьмой. Это будет продолжаться долго – до самого отбоя. А потом и утром, до обеденной кормежки, и даже после нее, закончится лишь перед вечерней. Возможно, после этого кто-то голышом швырнет меня в камеру, где я проваляюсь овощем до тех пор, пока не приду в отдаленное подобие сознания и не смогу дойти до мастерской, где начну сшивать в одно целое куски моей тюремной формы. И, естественно, регулярно терпеть изнасилования каждый раз, когда любому из заключенных придет в голову позабавиться со мной.
Интересно, я все еще надеюсь выйти на убийц Арона?
Эта последняя мысль показалась мне настолько дикой, абсурдной психоделической сказкой, что я, наверное, нервно засмеялась бы, не задеревеней мышцы моего лица от сковавшего меня страха.
Резко – словно дикое животное, выпрыгнувшее из засады на охоте – один из заключенных сделал выпад рукой и ухватился за мое плечо…
