— Они поспорили, сколько ты продержишься. Кейна из вредности предположила сутки, не больше. Райхо оценил тебя немного выше. Но я считаю, что ты можешь продержаться гораздо дольше.
— Вот как? И по-твоему я должна радоваться этому?
— Ты быстро привыкнешь к местным развлечениям. Ставки — один из них.
— Ты хотел сказать, привыкну, если протяну дольше чем… Сколько ты на меня поставил?
— Трое суток, — не растерявшись, ответил Тахо. — Это максимум, который выдерживали девицы.
— О, времени, отпущенного мне, так много…
— Не все слухи, что ходят о Палаче, правда. Некоторым удалось пережить встречу с ним. Например, проститутка Рейяна. В последнее время Палач развлекается только с ней.
— Спасибо за ценную информацию, но мне абсолютно плевать на всё, тобой сказанное. А сейчас извини, но я хотела бы заняться исполнением своих временных обязанностей.
Дверь покоев Палача бесшумно распахнулась передо мной, словно приглашая меня войти в гостеприимно распахнутые объятия логова Пса. Комнаты были пусты. Они смиренно ждали своего Хозяина, чтобы вместе с ним ощетиниться против целого мира и пленить ещё одну глупую птичку, которой суждено стать очередной жертвой, павшей от безжалостных рук Палача.
Я маялась от безделья. Махать тряпкой, как выразился Тахо, мне и вправду не пришлось. Всюду царила идеальная чистота. Я ходила и машинально сдвигала предметы, ставя их обратно на своё место, только для того, чтобы было чем занять свои руки.
Время, как назло, тянулось очень медленно, растягиваясь до невозможного. Будь у Палача неисчислимое количество комнат в его распоряжении, день обещал быть не таким долгим. Но жил он по меркам этого уровня довольно скромно. Просторная гостевая, кабинет, его спальня и ванная комната, моя крошечная спальня. Всё. Ничего лишнего, никаких безделушек.
У каждого предмета исключительно функциональное назначение. Говорят, что место характеризует своего хозяина. Если предположение верно, то Палач и в жизни, и наедине с самим собой лишь Палач — карающий меч и Цепной Пёс своего хозяина. Про себя я называла его только Палачом. Было что-то унизительное в прозвище Пёс, оно звучало оскорбительно, как детская дразнилка, и, кажется, выводило его из себя. Я бы ни за что не осмелилась бросить это прозвище ему в лицо.
— А вот и ты, — раздался низкий голос Палача за моей спиной.
Проклятье! Как ему удается двигаться так бесшумно и быстро? Мне казалось, что когда я обернулась на звук его голоса, Палач стоял у самого входа, но уже через мгновение он был возле меня. Высокий, крепкий, весь в чёрном и со своей неизменной чудовищной маской на лице.
— Я вижу, что ты уже неплохо освоилась, — ровным тоном произнёс Палач, — может, ты успела привыкнуть и к моему присутствию? Спой, птичка!
— Я не умею петь, — едва выдавила я из себя.
Один вид мрачной фигуры Палача заставлял меня трепетать.
— Жаль… Значит, пора продемонстрировать другие умения.
Палач обхватил меня за талию и притянул к себе так близко, что между нашими телами почти не осталось свободного пространства. Я не двигалась, едва дыша.
— Я жду, — скучающим голосом произнес Палач.
Ждёт? Чего? Неужели он на самом деле думает, что я стану ластиться к нему и пытаться ублажить? Пытаться сделать хоть что-то — всё равно, что сунуть руку в разинутую пасть хищного зверя, надеясь на то, что он не захочет её перекусить. Палач навис надо мной чёрной тучей. Медленно завёл руку за спину и схватил косу, наматывая её на кулак, заставляя откидывать голову назад.
— Я всё равно возьму то, что захочу, Тайра. И для тебя будет намного лучше, если ты отдашь мне это добровольно.
Я насильно запрокинула голову. Не могла не сделать этого, боль от натянутых волос, стиснутых в мужском кулаке, заставляла выгибаться.
— По доброй воле? Ты действительно думаешь, что я отдамся тебе сама? Тебе лучше стоит подыскать другого фаэлина. Сотни глупых птичек готовы разинуть свои клювики перед тобой.
Он разъярённо смотрел на меня. Пугающая чернота на месте глаз засасывала. В них не было ничего, кроме пропасти, полной тьмы и боли. Против своей воли, будто загипнотизированная, я смотрела в лицо своей смерти, понимая, что в этом бушующем смерче не выжить никому, кроме него самого.
— Сотни птичек, да. Но только не ты? Почему же?
Низкий голос с хрипотцой звучал заинтересованно, будто Палача на самом деле волновало, что думает его новая игрушка, предназначение которой было только в том, чтобы утолить его голод и быть сломанной.
— Ты — Палач, несущий смерть и разрушение… — прошептала я со слезами на глазах.
— Твоя плаксивость начинает меня раздражать, — Палач отпустил руку и оттолкнул меня, усевшись на диван. — Расскажи мне, отчего ты так трясёшься передо мной?
Я осталась стоять перед ним, будто на допросе. Ноги внезапно сделались ватными, едва удерживая меня.
— Я знаю, на что ты способен. Я видела это там, на Фаэле. Треть… Треть цикла назад.
Палач призадумался, но тут же широко улыбнулся, разведя руки в стороны:
— Увы, твои слова мне ничего не сказали. Я не запоминаю каждую из тысяч жертв.
