Можно сказать, почти здоров. Глаза пробежались по полкам, заставленными самыми разнообразными лекарствами и сыворотками. Взгляд зацепился за ампулы. Странно, что на «Skylon» ампулы с так называемой «сывороткой правды» держат практически на виду, в месте, доступном многим.
Дисциплина на корабле явно хромала на обе ноги. Не церемонясь, я разбил стекло полки и вложил ампулу в нагрудный карман. И лишь после этого вернулся в рубку управления, привёл кресло почти в горизонтальное положение, и рухнул в него, в ожидании прибытия балагана придурков Императора.
— Куда ты несёшь её?
— Прибираю за Псом после пиршества.
— Вот так сразу, не осмотрев? — голос звучал будто издалека, но казался мне смутно знакомым, будто я уже его слышала.
— Объедки после Пса редко бывают пригодными.
— Тем не менее, чтобы ни один огрызок не прошёл мимо меня! — мужчина повысил голос, теряя терпение. — Вези её в медицинский отсек.
Носилки подняли, поставили на какое-то устройство, и они вместе со мной плавно тронулись с места. Движение было убаюкивающим, но боль по всему телу не давала забыться, вновь нырнув в спасительные объятия сна.
— Под сканер её.
В очередной раз я почувствовала, как моё тело перекладывают на какую-то поверхность, твердую и чуть шероховатую. В воздухе раздалось тихое, едва слышное жужжание, а по телу заскользили тёплые лучи.
— Сканирование завершено, — сообщил автомат.
— Выведи результаты на экран, — в голосе говорящего звучало плохо прикрытое нетерпение.
Несколько минут в помещении было тихо, а потом раздался торжествующий голос:
— И ты хотел избавиться от этого? Смотри внимательнее, мой юный друг!
— Я вижу, что она напоминает мясо, почерневшее от битья.
— Так-так-так, множественные ссадины, кровоподтёки, гематомы… Ерунда!
— Внутренние разрывы и кровотечения, сотрясение мозга, — скептически произнёс второй голос.
— Тебе ли не знать, что это мелочи? Она почти в идеальном состоянии! Между прочим, он даже не поимел её в задницу.
— Не ожидал. Обычно после его забав остаётся только мясо, годное лишь для того, чтобы скормить его хищникам.
— Потому никогда, слышишь меня, ни-ког-да нельзя полагаться лишь на свои глаза. Да, она сейчас напоминает поломанную куклу, но её можно починить, причём в кратчайшие сроки! И, кстати, она довольно вынослива для фаэлина. Пережила ночь с Псом, отделавшись лишь этим.
— Может, он решил ещё поиграть с ней и стоит вернуть её на место? — с сомнением произнёс второй голос.
— О нет… С кем Пёс забавляется дважды? Они все у него одноразовые, за исключением Рейяны. Но она не идёт в счёт, она полукровка.
— С той, желтоглазой он забавлялся трое суток, — не желал сдаваться мужчина.
— Да, и что в итоге? Почти все кости переломаны, все пальцы вывернуты из суставов. Бесполезное мясо. Кроме того, мы не знаем наверняка, вдруг он выпил её сразу, а потом трое суток трахал и истязал бессознательное тело? Такие забавы вполне в его вкусе. А от этой он не испил ни глоточка!
— И всё же я сомневаюсь. Посмотри на неё, слишком смуглая для фаэлина, слишком темные волосы…
— В тебе говорит наследие твоего народа, полукровка. По нашим меркам она словно экзотический цветок среди вашего яркого однообразного птичника, уж извини.
Мне хотелось рассмотреть тех, кто с таким жаром обсуждал меня. Я открыла глаза, зашипев от боли. Вернее, приоткрыть немного удалось всего один глаз. Второй был заплывшим настолько, что не открывался. Передо мной стояли двое мужчин. Одного, пожилого, я узнала сразу: это был тот самый мужчина, которого я встретила с Псом по пути в его покои в первый день. Второй был незнаком мне. Узкое, заострённое лицо, худощавый, намного ниже терраэна. А оранжево-красные глаза сразу выдавали наличие крови фаэлина в его теле.
— Приветствую тебя, дитя моё, — пожилой мужчина подошёл к кровати и прикоснулся к моей руке.
Говорил он на языке фаэлинов без переводчика, с лёгким акцентом, и немного неправильным произнесением согласных. Но всё же это был один из немногих терраэнов, что смогли освоить наш язык почти в совершенстве.
— Ничего не говори, ты ещё слишком слаба. Но знай, что сейчас ты воистину вознеслась, и вскоре тебе станет намного лучше. Я сниму твою боль.
Он решил, что я, как абсолютное большинство фаэлинов считаю их Богами, и начал рассказывать мне о чудесном воскрешении и вознесении. Я внимала его словам, так, будто на самом деле верила в это. Мужчина взмахнул рукой и боль, действительно, начала утихать. Возможно, многие посчитали бы это чудом, но одновременно со взмахом его руки я почувствовала легкий укол иглы в шею. Всего лишь обезболивающее, и ничего сверхъестественного.
— Спасибо, — прошептала я. — Я…
— Ты перенесла много боли, но скоро от неё не останется и следа. Я восстановлю твоё тело и душу, и ты сможешь предстать перед глазами Богов полностью очищенной и невинной, будто и не было часов истязательств. Ты ещё познаешь радость жизни и восторг служения.
— Боги жестоки, — чуть громче сказала я, не желая больше служить кому бы то ни было.
