А что, если Императору вздумалось вернуть меня в Сад Архитектора? Я отшатнулась от своего отражения в зеркале, желая несколькими движениями испортить то, над чем не покладая рук трудились бионические девушки, но меня опять крепко взяли под руки и повели прочь:
— Император ожидает.
Разумеется… Император сидит в своём кресле в небрежной вальяжной позе, внешне — сам лоск и спокойствие, не выдающее своих намерений ни жестом, ни взглядом, в котором не разглядеть ничего, кроме холодного скучающего любопытства учёного, наблюдающего за беспомощным барахтаньем букашки под линзой его микроскопа.
— Теперь на тебя приятно взглянуть.
Я едва не скрипнула зубами в ответ на его короткую реплику, сочетающую в себе одновременно комплимент и оскорбление.
— Это полностью заслуга ваших девушек.
— И твоей природной красоты. Потому что нельзя нарисовать выразительную картину на холсте низкого качества, — лукаво улыбнулся Император.
О нет, можешь не улыбаться так, будто на самом деле очарован. Играешь прекрасно, но во мне нет ни капли веры, одно лишь бесконечное ожидание момента, когда все маски будут сорваны.
Девушки с лёгким поклоном удалились, а Император подошёл и, положив руку мне на талию, повёл к столу, заставленному столовыми приборами и тарелками с едой. Тонкая ткань платья не могла стать надёжной преградой от его обжигающих прикосновений. Платье было столь невесомым и тонким, что создавалось впечатление, будто на мне не надето ровным счётом ничего. И я переводила взгляд вниз, чтобы убедиться, что на мне всё ещё колышется лёгкая, полупрозрачная ткань, от которой не было никакого толка.
Император усадил меня за стол и сам уселся рядом, не сводя с меня взгляда. Отослал прочь фаэлина, прислуживающего за столом, и сам наполнил бокалы прозрачной золотистой жидкостью, искрившейся в свете ярких ламп. Я едва пригубила жидкости из бокала, отмечая её необычный сладковатый вкус с яркой чуть горьковатой ноткой.
Хотя, уверена, что терраэны и не замечали этой особенности: вкусовые рецепторы у фаэлинов были развиты намного лучше. Скорее всего, для терраэнов этот напиток был просто слабоалкогольной сладковатой водицей, не более того. Хотя, Палач такое не пил, отдавая предпочтение более крепким и терпким напиткам. Палач… Где он сейчас и знает ли, что меня привели сюда, к Императору? Тревога опять забилась в груди, словно птица в клетке, отчаянно желающая вырваться на свободу. Есть ли отсюда выход?..
— Ты совсем ничего не ешь, — холодно заметил Император, глядя на мою тарелку с наваленной горой разных яств, от которых я не отщипнула ни кусочка.
— Благодарю, я совсем не голодна, — ответила я, но тем не менее отрезала ножом кусочек плода и положила в рот, совершенно не чувствуя его вкуса.
— Вкусовые предпочтения у фаэлинов несколько отличаются от наших, да? Вы не употребляете в пищу мясо?
Вопросы, ответы на которые знает даже младенец. Иллюзия приятельской беседы на отстранённые темы за столом или очередная игра словами?
— Употребляем, но в небольших количествах и крайне редко.
— А зря, — сам Император с увлечением разрезал на своей тарелке кусок жареного мяса. В поперечном разрезе ломтя виднелась розовая, едва прожаренная середина, сочащаяся кровью. Императора отрезал кусочек, нанизал на вилку, протягивая мне со словами:
— Попробуй, тебе понравится.
Я взглянула на кусок мяса, поднесённый к моему рту, едва сдерживая тошноту, рвущуюся наружу, откинулась на спинку кресла, отрицательно покачав головой.
— Боюсь, что не смогу проглотить и кусочка, опасаясь что это вызовет реакцию, проявление которой явно нежелательно за столом.
— Жаль…
Онн сам съел предложенное мясо, смакуя его на вкус. А я в это время старалась смотреть на что угодно, только не на его самодовольное лицо, с перекатывающимися желваками и глазами, полными предвкушения.
— Но у меня есть то, от чего ты не сможешь отказаться.
Император отложил в сторону столовые приборы, отёр салфеткой пальцы и рот, и открыл царственным жестом плотно запечатанный контейнер, стоящий около него. Сладкий пряный аромат потянулся оттуда, заставляя рот наполняться слюной, а ведь плод даже ещё не разрезан… Император достал коричневый плод, покрытый бурыми наростами, повертел его в руках.
— Ваше излюбленное лакомство, верно?
— Да, — едва выдавила я из себя.
То самое, которое из-за посещения нашей планеты терраэнами стало доступным лишь единицам.
— Кажется, с ним связана какая-то легенда?
И опять это деланно невинное выражение, слегка недоумевающее, словно пытается вспомнить, но это ему никак не удается. Вопросительный взгляд, как призыв поддержать разговор. Я перекатываю бокал со спиртным в руках и говорю нехотя:
