Где бы ни находился носитель, его блок связи получает сигнал и даёт команду на развёртывание модуля-мутанта. Тот сразу же активно принимается качать энергию из своего носителя. Для чего? Просто он начинает создание в организме множества нужных ему блоков, изначально которыми он должен был быть обвязан, а из-за их отсутствия активирует программу на создание нужной инфраструктуры. Названное Иримэ чернотой на самом деле являлось очагами повышенного потребления энергии при создании нужных сенсоров и блоков для активного режима десантного модуля. Изначально весь комплекс необходимой периферии был уже вживлён в тела десантников, и происходило обычное подключение, а здесь модуль, образно говоря, съедал своего носителя, создавая отсутствующую периферию. Мутация, затронувшая практически все наномодули, и здесь внесла свои коррективы. Действия «Последней надежды» просто убивали носителя, но при этом он мог и выжить, а для этого нужно убивать. В этом мире всё завязано на своеобразную магию, и каждый модуль имеет какой-то заряд энергии, и после смерти разумного эта энергия просто постепенно рассеивается. Вот здесь в силу и вступают произошедшие изменения в десантном модуле, он начинал впитывать эту энергию. Правда, не понял, как же это происходило, если отдавался приказ на убийство. Возможно, это было реализовано на более тонком уровне организации действий модуля, но я даже не стал в этом разбираться.
Таким образом, носитель превращался в простого маньяка, и, скорее всего, когда преобразования заканчивались, он психологически уже зависел от убийств. Кто бы ни придумал такое, но я подозревал, что без представителя расы игроков здесь не обошлось.
Теперь, зная принцип действия мутанта, я решил после допроса эльфа в экстренном порядке убрать эту гадость из моих ушастых и потихоньку начинать улучшение их модулей, но прежде решил попрактиковаться на пленном.
Все действия собрался начать вместе с допросом. При моём прикосновении к его плечу эльф дёрнулся, но взгляд не отвёл. Делал вид, что храбрый и презирает всех. Ну-ну, я-то явно чувствовал его страх. Не так явно, как эмоции эльфиек, но при прикосновении достаточно, чтобы довольно нахально улыбнуться эльфу. Вытащил кляп и хотел было приступить к допросу, как этот благородный буквально разразился бранью, особенно в мой адрес. Честно, даже не ожидал от него такого. Когда он пошёл по второму кругу, мне уже стало неинтересно. Думал, он меня чем-то новым обрадует, что не внесено в мою словарную базу, но его оскорбления на меня не произвели никакого впечатления, а вот моих ушастых зацепили. Троица негодовала, хотя внешне и не показывала этого.
– Долго ещё будешь не по делу чесать языком? – прервал я эльфа. – Разговор будем вести, или ты сначала хочешь, чтобы эти милые элди дали тебе себя уговорить?
– Я с животными не разговариваю! – резко выкрикнул пленник и превратился в статую.
– Как хочешь, – спокойно согласился я, не обращая внимания на его реплику, и обратился к эльфийкам: – Он ваш.
Ушастые дружно улыбнулись, и непроницаемая спесивая маска эльфа осыпалась. Он, видно, хотел уже передумать, но не успел. Исилиэль ловко воткнула назад кляп эльфу, а Иримэ решительно намотала его длинные волосы на руку и, жёстко дернув за них, повалила спиной на траву. Рывок – и вот она резво, без напряга тащит за волосы мычащего и сучащего ногами пленника к краю поляны. «Сильна», – мелькнула у меня мыслишка.
Я лишь остановил Лаириэль, когда она начала своё движение к пленнику:
– Подожди. Ещё успеешь тесно пообщаться с нашим гостем.
– Что-то случилось? – взволновалась та.
– Как посмотреть, – уклончиво ответил ей. – Такие действия с пленными у вас в порядке вещей?
– Это Иримэ ещё по-доброму, а положено таких, как Халлон, тащить на дознание мясницкими крюками! – посвятила меня моя ушастая в реалии жизни своего мира. Это не у нас, здесь любовью к ближнему, как я понял, не болеют.
Пока длился наш диалог, смог начать модернизацию модулей Лаириэль. Она сразу же уловила что-то необычное, и я объяснил, что происходит. Правда об отлучении от Древа шокировала её. Эмоции так стремительно меняли свой окрас, что пришлось девушку быстренько успокаивать. До слёз дело не дошло, и в этом была моя немалая заслуга. С этими ушастыми я скоро стану профессиональным нянем. Случись что, так хрен поверишь, что они такие нежные и ранимые, а не маньячки-убийцы. Риниэль иногда пробивало на «поговорить», и в подробностях она никогда не сдерживалась. Чего стоит только их последняя охота, где, кстати, участвовала и Лаириэль. Судя по тому, какие трофеи эти милые девушки брали со своей добычи, я бы никогда не поверил, что они вообще могут быть такими впечатлительными и ранимыми.
