— Этьен, а давай не на машине поедем? Вещей у меня с собой почти нет, на мотоцикле уместимся. И он быстрее.
— Нет. Тебя на мотоцикл я не посажу. Опасно. Твои родители меня убьют, если увидят, на чем я тебя привез.
Ева встает с качелей, сбрасывает палантин с плеч и, подобрав подол легкого платья, садится на корточки напротив Этьена.
— Ну, пожалуйста… — жалобно тянет она, глядя ему в лицо хитрыми лисьими глазами. — Скажем, что у кабриолета «фиаско». Этьен, мне очень хочется. Я обещаю быть послушной и не ссориться с тобой целый день.
— Не канючь. Брать мужчин на жалость уже не в моде, мисс Фланнаган, — стараясь быть строгим, отвечает он. — Я не знаю, какие в Гринстоуне дороги. Давай так: сегодня мы едем на машине, и, если все нормально, я вернусь на днях и покатаю тебя на мотоцикле.
Эвелин кивает с кислым лицом. Этьен бережно заправляет под пестрый тюрбан выбившуюся темную прядь и, словно невзначай, касается ладонью нежной щеки девушки.
— Я соскучилась, — шепчет Эвелин еле слышно. И добавляет: — По дому. Поедем скорее.
Кабриолет выкатывается из гаража, Ева бросает сумку на заднее сиденье и садится рядом с Этьеном. Ловит его удивленный взгляд и спокойно поясняет:
— Раз сегодня твой цилиндр тебя не сопровождает, его место займу я. Ты же не против?
— Я не против, — улыбается Этьен.
«Оттаяла или готовит пакость?» — гадает он, пока Эвелин располагается рядом. После вчерашней нервотрепки ему хочется верить в лучшее. Не терять надежду, цепляться за малейшие проявления ее благодушия.
— Припаркуйся неподалеку от перекрестка Ивнинг-Стар-авеню и Фэйт-стрит, — просит Ева. — Там кондитерская, надо зайти.
В кондитерской Ева набирает два больших пакета всевозможных сладостей, расплачивается и, сияющая, как новогодняя елка, возвращается в машину. Бережно ставит пакеты на заднее сиденье, запрыгивает на переднее.
— Теперь можно ехать, — весело командует она.
— Долго ты что-то. И у тебя усы от молочного коктейля, — ворчит Этьен.
— Мы с Нэн отпраздновали мой отпуск.
— Нэн?..
— Это моя служка. Ей десять, отец пьет, раньше частенько ее поколачивал. Я плачу ей за мелкие услуги и обеспечиваю защиту. А на отце пробую различные сочетания травок.
Этьен вздыхает, хмурится, догадываясь, о каких мелких услугах идет речь. Ева шлепает его ладонью по плечу:
— Ну что ты? Нет бы порадоваться, что я у тебя такая способная ученица…
— Ева, я бы хотел с тобой серьезно поговорить на эту тему.
Улыбка исчезает с ее лица, взгляд становится отчужденным и тоскливым.
— Послушай, мы с тобой еще неизвестно когда увидимся. Я изо всех сил стараюсь быть милой и хорошей. А тебе надо обязательно делать серьезное лицо и заводить неприятные разговоры.
— Прости, — разводит руками Этьен. — Я не буду, Ева. Только не дуйся.
Она облокачивается на спинку сиденья, поворачивается к нему, смотрит устало.
— У меня усы. От коктейля.
Этьен обнимает ее одной рукой за плечи и целует в приоткрытые губы — долго, сладко, раскаянно. Девушка кончиками пальцев ерошит неровно обстриженные пряди, улыбается расслаблено и отвлеченно. Ей нравится держать его на близком расстоянии — и при этом оставаться недосягаемой.
— Всё, всё. Поедем, — вздыхает она. — Ты прощен.
Когда город остается позади, Ева откидывается на сиденье и довольно жмурится, как сытая кошка.
— Домой… Наконец-то обниму мелкашек, поговорю с мамой. К вечеру вернется отец. Алан обязательно приедет погостить. И Роберт… Мы пойдем к морю, и я буду целый день лежать и слушать, как песок шепчется с волнами. Я смогу купаться ночью без всего. И никто не скажет мне, что это аморально. И мне не нужно будет никуда спешить, слушать бесконечную болтовню клиентов. Я страшно скучаю по семье. С тех пор как уехала, я чувствую себя вырванной из своего мира.
— Почему тогда ты не вернешься? Твой отец хорошо зарабатывает, да и я мог бы тебя… — Он осекается и умолкает.
Руки в кожаных перчатках крепче сжимают руль. Этьен ждет, что сейчас Ева снова вспылит, раскричится и хрупкое равновесие рухнет. Вот-вот исчезнет зыбкое состояние покоя и тихого счастья. Но Ева молчит. Проходит минута, вторая. Эвелин смотрит в сторону и негромко говорит:
— Я должна сама, Этьен. Проще всего сидеть у кого-то на шее. Особенно когда ты женщина. Но я хочу быть хозяйкой своей судьбы. Я хочу быть свободной в своем выборе.
— А я хочу семью. С тобой, Ева. Детей. Стабильности в жизни, а не неопределенности.
Она не отвечает. Смотрит в небо, изредка поправляет выбивающиеся из-под тюрбана пряди волос. Ее разогретая солнцем кожа пахнет мандариновым маслом, от ресниц на щеках лежат длинные тени. Этьен старается смотреть только на дорогу, но нет-нет да взглянет украдкой на Эвелин.
«Что в ней такого, от чего я никак не могу успокоиться? Что заставляет меня терпеть ее капризы, не дает плюнуть на все и найти девчонку посговорчивее? Чем ты так привязала меня, Ева?..»
