Она знает, что ему нравится. Она любит ощущение прикосновения его пальцев к своей коже и сосредоточение на его лице, когда он рисует. Еве хочется слегка загладить сцену в «Метрополисе», и она подпускает Этьена ближе.
Он усаживает девушку перед зеркалом, выбирает из коробки на трельяже кисточки потолще – для пудры, потоньше – для подведения контура губ и глаз. Берет угольно-черный косметический карандаш, садится напротив Евы и принимается за дело.
– Закрывай глаза, – командует он, нанеся несколько штрихов и плавных линий.
Этьен работает долго и тщательно, и Еве надоедает сидеть неподвижно. Как только по ее лицу начинает гулять пушистая кисточка, слегка растушевывая рисунок, она принимается уворачиваться.
– Смирно сиди, – строго приказывает Этьен и слегка щелкает ее по носу.
Она открывает глаза, ловит губами его пальцы. Ей нравится смотреть, как меняется взгляд Этьена – с сосредоточенного и острого на вожделеющий и просящий.
– Ева… – хрипло начинает он.
Она улыбается – многообещающе и дерзко, резко отворачивается к зеркалу. Изучает тонкое черное кружево на своем лице, удовлетворенно кивает:
– Отличная работа, месье Легран. Ну, можно ехать? – и первая направляется к выходу.
В прихожей она хватает трость и цилиндр Этьена, быстро сбегает по ступенькам. Запрыгивает на заднее сиденье кабриолета, устраивается на нем с ногами.
– Дверь запер? – спрашивает она, когда Этьен выходит из подъезда.
Он кивает, садится за руль, забирает у девушки цилиндр, кладет его на соседнее сиденье.
– Почему ты никогда не ездишь рядом со мной? – спрашивает он, заводя машину.
– А там твоя шляпа, – зевает Ева. – У меня в твоей жизни место именно на заднем сиденье.
– Petite sotte[9], – ворчит Этьен и перекидывает цилиндр назад.
– Сам дурак, – парирует она. – И с тобой рядом я не сяду. Чтобы не отвлекался от дороги.
Автомобиль несется по вечернему городу, поскрипывая рессорами на поворотах. Эвелин лежит на сиденье, закинув ноги на дверцу. Смотрит вверх, на мелькающие огни и желтый, как кусок хорошего сыра, диск полной луны. Легкая улыбка играет на губах, душу наполняет умиротворение.
– Ева!
– Чего тебе? – лениво откликается она.
– Я хочу, чтобы ты передумала.
– Хоти.
– Я сделаю все, чтобы ты изменила свое решение.
Эвелин садится, прислоняется щекой к кожаному подголовнику переднего сиденья.
– «Все», – это что? – вкрадчиво спрашивает она и дует Этьену в ухо.
– Ева. Перестань играть со мной. – В голосе вудупанка звенит сталь. – Однажды мне это надоест.
– И-и?
Машина тормозит так резко, что девушку швыряет вперед. Она шипит от боли, трясет ушибленной кистью. Звенят металлические браслеты на запястье. Этьен поворачивается, смотрит на Еву участливо.
– Больно?
– Да, больно! – огрызается она.
– Я могу сделать еще больнее, – спокойно говорит он. – Но не хочу. Потому что я тебя люблю.
– Люби, я не запрещаю. А угрожать мне не смей, – зло бросает она и отодвигается в угол сиденья подальше от Этьена.
– Или что? – спрашивает он без улыбки.
Эвелин гордо вскидывает подбородок и молчит, показывая, что не желает опускаться до ответа. На самом деле просто не знает, что сказать.
– Мы зависим друг от друга. Мы друг другу нужны. В равной степени, Ева. И я все жду, когда же ты это поймешь.
Кабриолет проезжает еще четыре мили, паркуется неподалеку от старого железнодорожного моста над местом слияния Фармингтона и Северна. Этьен выходит из машины, подает руку Еве. Они долго идут по набережной, едва касаясь друг друга. Этьен скользит взглядом по ряду припаркованных автомобилей, довольно кивает.
– Смотри, сколько народу сегодня будет. К нам тянутся новые люди!
Эвелин прибавляет шаг. Тяжело гремят по мостовой подкованные стальными набойками каблуки туфель. Взгляд выискивает в темноте отсветы далеких костров. Сердце ускоряет ритм, ладони становятся влажными. Этьен подхватывает ее под руку, и они вдвоем бегут по ступеням, ведущим с набережной к пустырю. Хрустит под ногами гравий, шелестят травы, задеваемые юбкой Евы. Чем ближе пламя костров, голоса людей и запах речной воды, тем светлее улыбается девушка. Глядя на нее, радуется и Этьен.
– Ева, постой. Всего мгновенье!
Она останавливается, смотрит на него с усмешкой.
– Не начинай, а?
Он пытается поймать ее за руку, но Эвелин смеется, уворачивается, исчезает в темноте.
– Твои поклонники заждались тебя, Доктор Легран! – звучит в ночи ее голос.
Этьен поправляет цилиндр и прибавляет шагу. Где-то совсем рядом хрустят под стальными каблуками камешки и сухие ветки. Минуту спустя Этьен вступает в круг, образованный горящими кострами, и толпа взрывается сотнями радостных голосов.
