Водяной конь влетает в здание аэровокзала, несется к платформам. Люди кричат, разбегаясь в разные стороны. У самого оцепления при входе на регистрацию Эвелин натягивает веревочные поводья, скакун встает на дыбы и рассыпается каскадом холодных брызг. Мокрая, грязная девушка перекатывается по мозаичному полу под ноги изумленным полицейским, встает.
– Мисс?.. – с опаской окликает ее страж порядка. – Мисс, вы куда?
Ева бежит к входу на посадку, отталкивает полисмена, пытающегося ее остановить.
– Мисс, стойте! Куда вы? У вас есть билет?
Эвелин останавливается, обводит взглядом полицейских и солдат.
– Пропустите, – требует она.
– Туда нельзя. Что вы себе позволяете?
Ева низко рычит Имя Камня, и стена вокзала напротив нее собирается в складки, словно мятый лист бумаги. Потолок угрожающе идет трещинами, роняет тяжелую люстру.
– Мне такое с вами проделать? С дороги!
Ее пропускают, и девушка бежит дальше. С разбегу бьется о неприметную дверь, ведущую в служебные помещения вокзала, несется по узким коридорам, спускается по лестницам. Заворачивает за угол и останавливается, будто налетев на незримую стену.
– Мамочка моя…
В тусклом свете единственной лампочки кровь на виске Элизабет выглядит черной, словно деготь. Широко распахнутые глаза смотрят мимо Евы, рот приоткрыт, на лице навеки застыла маска страха и изумления. Эвелин становится на колени, целует мать в щеку – нежно, как в детстве. Опускает ладонь на холодный лоб, закрывает Элизабет глаза.
В нескольких шагах дальше по коридору – дверь. Поддается слишком легко. Эвелин переступает порог, заставляет себя смотреть вперед. Из-под решетки, закрывающей сверху яму-подвал, по полу медленно растекается вода. И бессильно лежит на ржавых прутьях тонкая детская рука, сжимающая маленький мешочек на шнурке – белая, словно мрамор. Ева забывает, как дышать. Рвет вверх решетку, перехватывает запястье Сибил, второй рукой тянет к себе Уильяма. Близнецы кажутся ей тяжелыми, как каменные статуи. Девушка теряет равновесие, срывается в яму, барахтается, пытаясь удержать младших, захлебывается горькой ледяной водой.
Сильная рука хватает Эвелин за шиворот, не давая погрузиться под воду. Секунды – и девушку вытаскивают на край ямы.
– Подтягивайся, – выдыхает Этьен.
Ева хрипло дышит, тащит к себе за руку Сибил. Этьен подхватывает девочку под мышки, вынимает из воды. Пальцы Сибил накрепко переплетены с пальцами правой руки брата. Эвелин подталкивает Уильяма со своей стороны, помогая Леграну. И только оттащив близнецов от края, Этьен вытягивает Еву на мокрый бетон. Вдвоем они бросаются к детям, трясут их, тормошат. Тщетно.
– Нет же… Нет, не поздно! Делай, как я!
Этьен укладывает Сибил на спину, поворачивает ей голову вбок, кладет друг на друга ладони девочке на грудь, сильно и ритмично нажимает.
– Ева, очнись!
Эвелин садится на пол, обнимает Уильяма и тихо-тихо плачет, прижимая его к себе.
– Ева, черт возьми!!!
– Тсс… Они спят. Не кричи, – улыбается девушка сквозь слезы, убирая со щек брата прилипшие светлые пряди. – Они так устали…
«Раз, два, три, четыре, – считает про себя Этьен. – Девять, десять…»
Руку под шею девочке, запрокинуть ей голову, глубоко вдохнуть, выдохнуть в приоткрытые белые губы. Снова ладони на грудину, считать до десяти. Руки чужие, холодные, слушаются с трудом.
– Помоги Уильяму! – просит Этьен. – Время, Ева! Время уходит!
Девушка тихо баюкает брата в объятьях, глядя в одну точку.
– Оставьте, Доктор Легран, – раздается из дальнего угла котельной мужской голос. – Они оба мертвы уже минут десять. Все ваши усилия тщетны.
Этьен бросает взгляд через плечо, не отрываясь от своего занятия.
– Полковник Стивенс? – хмыкает он. – Вы что здесь забыли?
– Встать! Отойти к стене, ну!
Худощавый немолодой мужчина в серой униформе подходит ближе, держа Этьена под прицелом пистолета. Легран медленно встает, перемещаясь так, чтобы закрыть собой Эвелин.
– Это даже лучше, чем я предполагал, – удовлетворенно кивает Стивенс. – Элитный нью-кройдонский смутьян в довесок к ведьме. Легран, вы знали, кого пригрели среди своих вудупанков?
– Какое вам дело, Стивенс? – мрачно огрызается Этьен. – Вудупанки чисты перед законом. И уж не вам об этом не знать. Уберите пистолет.
– Встать к стене! – рявкает Стивенс. – Фланнаган, тебя это тоже касается!
Эвелин бережно укладывает тело Уильяма на пол, выпрямляется.
– Этьен, в сторону, – коротко командует она и делает шаг вперед.
Сплетенная из волос веревка извивается в руках, как живая. Стивенс нервно облизывает губы, направляет пистолет на Еву.
– Не подходи, ведьма! Встань лицом к стене!
– Не тебе здесь распоряжаться, убийца, – глухо отвечает Ева и прыгает.
Выстрелов не слышно. Одна за другой падают на каменный пол четыре пули. Девушка толкает полковника в грудь, ухмыляется. Правый уголок рта ползет вверх, обнажая зубы.
– Я же тебя предупреждал: мои боги не любят огнестрельного оружия, – говорит Эвелин чужим мужским голосом.
Стивенс бледнеет, отбрасывает пистолет, словно ядовитую гадину. Пятится.
– Что ты теперь будешь делать, убийца? – скалится Эвелин.
