«Скажи Крысобою, что мне нужно гимнастическое трико».
«Хорошо. Это все, кроха?»
Она берет в руки черного ферзя, поглаживает оскаленную медвежью морду. Подходит к Копперу, встает на цыпочки и скусывает с его рубашки длинную нитку. Подполковник с трудом давит в себе желание сгрести эту маленькую опасную девочку в охапку, и…
Пенни Лейн начинает говорить. Коппер слушает, изредка отвечает. С каждой репликой Пенни он мрачнеет все сильнее.
«Кроха, неужели нет иного способа?»
«Нет. Только живой огонь».
Когда Коппер возвращается в гостиную, генерал на повышенных тонах разговаривает с Брендоном:
– И думать забудь! Нет, нельзя! Да потому что сейчас у меня нет никаких прав на вас обоих. Мне разрешено только навещать и опекать Элизабет. Черт, и не проси! Иди, работай со своей щелкалкой! Ну что тебе, Коппер?
«Уилл. Выдохни и перестань орать на парня. Это первое. И второе: нужно гимнастическое трико и бочка с калийной селитрой. Концентрированным раствором».
– Я похож на хозяина волшебной палочки? – кипятится Раттлер.
Коппер хлопает себя по карманам, достает измятый блокнот и карандаш, быстро что-то пишет, отрывает лист и сует в руку генералу.
«Здесь найдешь без вопросов. Тебе ее еще и довезут аккуратненько. Просто передай ребятам от меня привет».
– Зачем тебе такое количество селитры? А если полыхнет? Соображаешь?
«Хватит уже кипеть. Тебе Баллантайн нужен живым или мертвым?»
– Дьявол… Когда это надо?
«Как можно быстрее, сэр Уильям, – просит Брендон. – Кажется, я понял зачем…»
Коппер бьет его по рукам, заставляя замолчать. Губы подполковника сжимаются в прямую линию.
«Ты ничего не понял. Иди, работай свою программу».
Утром Раттлер уезжает в Нью-Кройдон. К вечеру возвращается в сопровождении военного грузовика. Увидев стоящего на ступеньках крыльца Коппера, главнокомандующий чуть ли не за голову хватается.
– Ты что творишь, безумец? – набрасывается он на подполковника.
Коппер надменно вскидывает подбородок, ухмыляется.
«Помнишь, я говорил тебе о том, что, когда надо сидеть тихо, только самые ненормальные лезут на баррикады?»
– Помню.
«Ну, я полез».
Он спускается по мраморным ступеням и шагает к воротам. Раттлер прислушивается к радостным возгласам, которыми Коппера встречают офицер и трое рядовых. «А ведь может получиться, черт возьми!», – думает генерал.
В вестибюле его встречает Брендон. Молча смотрит в глаза. От такого взгляда сжимается сердце.
– Лежит, – тихо говорит Раттлер. – Просто лежит.
«Она ест? Врача приглашали?»
– Не ест. Врач был.
«Сэр Уильям. Я должен находиться при ней. Если вы нам не поможете, я пойду в Нью-Кройдон пешком».
– Брендон, не я там распоряжаюсь.
«Вашей власти хватит на то, чтобы просто привести меня туда?», – не сдается перерожденный.
– Хватит. Но что ты станешь делать, когда Стивенс вышвырнет тебя обратно?
«Сэр Уильям. Мне не хотелось бы быть грубым и резким, но ваши слова странно отдают трусостью», – говорит Брендон.
Внезапно Раттлеру хочется сгрести мальчишку за грудки и как следует впечатать в стену. «Что ты знаешь о трусости, молокосос?», – думает он. И вспоминает, сколько лет этому пареньку.
– Что у тебя с программой? – холодно спрашивает он.
«Готова более чем наполовину».
– Работай, Брендон. И вещи собери, что возьмешь с собой.
Тот поспешно кивает и почти бегом покидает вестибюль. Раттлер встречает Коппера и солдат, волокущих бочку, ворчит:
– Осторожнее! Ставьте сюда. Коппер, куда это дальше?
«Прости, Уилл, но придется занять одну из твоих ванных комнат. Какую не жалко?»
– Тащите в ближайшую, – отмахивается Раттлер и уходит в свой кабинет. Пачка полученных на городской адрес писем оттягивает карман. Их не терпится прочитать.
Коппер провожает сослуживцев, прощается и возвращается в дом. Спускается в подвал. Пенни уже ждет его, сидя на топчане в клетке и кутаясь в простыню.
«Полная топка, – сообщает она. – Замазкой на всякий случай прошлась по периметру дверцы. Возьми корсет. Крысобой привез трико?»
Он молча демонстрирует ей черную тряпицу в руке. Пенни удовлетворенно кивает и идет на выход. Коппер бросает взгляд на шахматную доску и следует за девушкой. В ванной комнате они закрывают дверь на задвижку. Пенни становится возле наполненной ванны, сбрасывает простыню. Наклоняется, касается жидкости в ванне правой ладонью. Оборачивается, смотрит на Коппера с затаенным страхом.
«Холодное…»
Мурашки на гладкой бледной коже. Мечется в зрачках невысказанное. Лицо спокойное, но взгляд… Едва слышно посвистывает в горле пар – дуэтом, словами, что никогда не прозвучат. Коппер бросает в ванну корсет и трико, садится на край и тянет девушку к себе. Она улыбается – впервые за месяцы – и стаскивает с него рубаху через голову.
