Деньги за свою «первую ночь» Тесс потратила на жилье и лекарства для Анри. Она выписала лучшие снадобья из столицы и купила ему тот самый прогрессивный тренажер, на котором он снова учился ходить под руководством местного доктора. Сто пятьдесят марок в час, между прочим… Но на брата Тесс денег не жалела, чего стоили его слезы когда он держась за поручни все-таки прошел сам первый метр. Тесс тоже плакала, хотя мало что в жизни могло ее растрогать.
За пять лет дорогого лечения запасы денег истощились, но Анри мог хотя бы недолго ходить с тростью и это было огромное достижение.
А потом Тесс заболела. Нужно было лечиться, но она так долго откладывала и закрывала глаза. Если бы она не вышла на работу, то ее погнали бы в шею. С трех предыдущих ее и гнали, когда к хозяевам заходили сборщики и вежливо так намекали, что Тесс занята не своим делом и не стоит ее поощрять в глупом желании жить как чернорабочая девка. И ее выгоняли. А сборщики как пауки тут как тут — заманивали подписать контракт на работу в их борделе. Тесс быстро поняла, что честно ей не заработать достаточно денег для жизни. Не было такой работы в городе для женщины. Замуж ни один богатый парень ее бы не взял, разве что в содержанки, да и то желающих не было. Тесс была красива, но диковата и манеры ее оставляли желать много лучшего. Ни одна матрона, что занималась сводничеством в таких вопросах даже за ее ангельскую внешность не стала бы связываться с «бешеной стервой Доплер с улицы Прачек».
Анри стал давать детям уроки музыки, которую освоил в совершенстве пока скучал дома со старым фортепиано, но это тоже были сущие гроши. Тесс надоело считать монеты и смотреть как деньги Шефердов — единственная преграда между ней и борделем — медленно тают и тают.
И она решила воровать. Раз уж Междуречье не давал ей шанса прожить честно, что ж, она приняла правила игры и стала играть нечестно. Спланировала несколько дерзких налетов на те лавки, в которых сама же и работала. Подбила ребят из приюта, которые тоже мучились от безденежья.
Они воровали с постоялых дворов и из особняков местной знати. Тащили все, что плохо лежит, и не попадались. Но оказалось, что даже у этого воровского мира были свои хозяева. Однажды к Тесс пришел амбал и прижав за шею сказал, что город принадлежит мистеру Фицу, и если хочешь в нем воровать — отстегивай тридцать процентов. За что?.. За то.
Тесс дрожала от ярости, но отстегнула. Все всегда наживались на ней. Старуха Хард, ее хозяева в лавках и на почте, а теперь еще и какой-то воровской королек. Тесс скрипела зубами, ненавидела их всех, но мотала на ус жизненные уроки. Никто и ничего не делает просто так. Все ищут выгоду и если ты не выгода — лети в канаву и подыхай. Правила были такие и не в ее силах было что-то изменить.
Ее банда была сплошные дерзкие сорви головы: молодые, голодные и опасные. И когда ее начал одолевать кашель, разве она могла просто уйти и не присутствовать на деле? Нет конечно! Если бы хоть на миг ослабила хватку, то они, чего доброго, решили, что можно обойтись и без нее, девчонки. Она кашляла и кашляла, и продолжала делать вид, что все отлично и что ее «простуда» вот-вот пройдет.
Анри забил тревогу, когда она стала кашлять ночами, вызвал доктора, но было уже поздно.
— Запущенная чахотка. Нужны алхимические средства, обычные уже не помогут. Три тысячи марок для первого курса лечения.
Тесс слушала врача и ей хотелось орать от злости. Три тысячи марок! ТРИ ТЫСЯЧИ! Вот столько стоила ее жизнь, не так и много, кажется. Но три тысячи или триста для нее было одно — от Шефердовских пяти тысяч у нее осталось пятьсот марок в тайнике под половицей и это было все. Все остальное, что она зарабатывала, уходило на оплату их комнат, еду, одежду и лекарства Анри.
Брат пытался быть сильным, пытался найти денег, занять у всех, кого они знали. Но Тесс хирела на глазах и скоро начала замечать, что ее сторонятся. Желтый цвет лица и запавшие скулы стали выдавать ее.
Скоро сердобольные соседи затребовали у хозяина дома выпереть чахоточную девку, пока она тут всех не заразила. Тесс быстро собрала вещи и, чтобы не дай Матерь не выгнали на улицу еще и Анри, отправилась в лечебницу святого Карла. Сначала в обычную палату, где ей ставили драгоценные капельницы — единственное лекарство, которое перепадало беднякам. Ночами за них шла ожесточенная борьба — у тех кто послабее забирали лекарство и кололи себе. Тут была не просто звериная яма, хуже. Тут была умиральная яма, где все превращались в зверей.
Анри приходил под окна, внутрь Тесс ему заходить категорически запретила. Шли недели. Она прокусила одной тетке, пытающейся стащить ее капельницу ночью руку, да так, что ее пришлось зашивать.
А потом ей стало чуть хуже… и еще хуже… и вот она в умиральне. «Это конец». - шептал голосок внутри, но Тесс мысленно давала страху пинка. Черта с два. Ни за что она не умрет тут. Она будет первой кто выйдет отсюда живой и здоровой. Первой будет…
Она знала, что счет шел на дни.
