Потом она пару раз вспомнила ямочки у него на ягодицах и даже не стала себя одергивать. Леонид ведь учил ее желать и влюбляться ради собственной выгоды, так что она спокойно посмаковала воспоминания о голом Шеферде, выходящем из лаборатории и нельзя было не признать — они были волнующими. Она даже пофантазировала каково было бы оказаться в постели с Реттом сейчас, когда она уже взрослая и опытная, а не испуганная девочка как тогда в Междуречье.
Тесс не могла не признать — он пока был лучшим ее любовником. Она была уверена, что Леонид заткнул бы оборотня за пояс в знании всех этих ужасных непристойных штучек, но в постели с магистром Терезе все равно было бы страшнее, чем с Шефердом, который, она точно это знала, однажды отгрыз любовнице голову.
Шеферд выглядел опасным, а Леонид был опасен. И эта разница значила для Тесс очень многое. Она при всем что знала о Шеферде не чувствовала от него угрозы. А от маркиза — еще как. Он мог ее убить и ничего у него не дрогнуло бы. А у Шеферда дрогнуло, когда он выставлял ее.
И Тереза, всегда ценящая силу больше, чем доброту, отдавала свои чаяния Леониду. Нужно было уважить метра и соблазнить оборотня как только это станет возможным. Тесс верила в себя и считала, что с Реттом Шефердом ей будет несложно сблизиться.
Что-то в нем было такое, наверное, это было во всех оборотнях. Сила, мощь, скрытая звериная притягательность. Влюбиться в Шеферда было проще простого и Тесс могла бы влюбиться. И старалась влюбиться. Пусть ее сердце бьется чаще с ним рядом, пускай краснеют щеки и сбивается дыхание. Пускай тело говорит ему, что она влюблена. И это будет правда. А для каких целей — это уже второй вопрос.
Тесс умылась и позавтракала неприлично поздно, около девяти, после зашла в лабораторию еще раз напомнить алхимику, что сегодня у нее выходной. К ее удивлению, тут было тихо и пусто. Ничего не скворчало, не горело и не дымилось на столах, даже были опущены шторы на окнах, что Жан делал, когда не находился внутри, чтобы солнечные лучи не испортили никакие его хрупкие эксперименты.
Тесс хмыкнула, и пожав плечами пошла к черному выходу для слуг. Там она принимала товары, там же собиралась крикнуть кеб и поехать гулять.
Но не успела она пройти пару коридоров, как ее нагнал Жан в непривычном, опрятном сюртуке и даже прилично причесанный, а не со всклокоченной по обыкновению соломенной шевелюрой.
— Тереза! Позвольте предложить вам свое общество в сопровождении вас в город.
Тереза мало того что удивилась, так это еще и было не на руку. Она стала отнекиваться.
— Что вы, мэтр! Я же просто погулять да купить кое-что из одежды. Вам со мной будет скучно.
— Ничуть, я буду рад прогуляться по старой Рейне. Я так редко выбираюсь куда-то из поместья. Если вас смущает мое общество в покупках, то мы расстанемся с вами после обеда и вы будете вольны отдаться женскому праву покупать все, что украшает вас, в полном одиночестве. Пойдемте? — он жестом показал ей вдоль коридора.
Тереза изобразила польщенную улыбку.
— Конечно, благодарю вас.
Жан, однако, свернул не в правый, а в левый коридор и пошел к другому выходу из малого дворца.
— А куда мы?
— Вы хотели добираться до центра города землей?
— А вы предлагаете лететь? — съехидничала Тесс.
— Однажды! — тут же загорелись у него глаза. Он успел посвятить Тесс в свою, по ее мнению, самоубийственную затею наполнять горячим воздухом гигантские шары и усаживать смертников для передвижения по воздуху. Хоть прошло всего полторы недели с их знакомства, Тесс уже перестала удивляться широте фантазии Ла Росси. Наверное, алхимики все такие — безумные мечтатели — кто еще добровольно ввяжется в такую опасную работу? — Но увы, не сегодня. Сегодня я предлагаю плыть.
— По реке?
— Да, поместье имеет свой причал на канале и у меня есть лодка. Это куда приятнее да и быстрее, чем ехать в кебе.
«А автомобиль нам недоступен, потому что ты глупая истеричка» — тут же мысленно продолжила Тереза, но промолчала.
