— Я уже давненько не выходил, — признался Зевс. — Мне запрещено.
— Это никуда не годится, — произнес Аполлон. — Если это место принадлежит тебе, ты имеешь полное право ходить по нему.
Он оторвал от окна еще одну гнилую доску; теперь щель была достаточно широка для того, чтобы кто-то худой — например, старый чахлый бог — мог пролезть в нее.
— Знаешь, это Англия, — внимательно глядя в окно, сообщил Зевс.
— Да, я знаю, — ответил Аполлон.
— Я жил здесь. Правда, не очень долго — всего лишь несколько веков. Для бога — мгновение ока. Ты сам-то бог?
— Да, я бог.
— Она сказала, что я не бог, но я знаю, кто я на самом деле.
— Ну конечно, знаешь, — кивнул Аполлон.
— Она сказала, что я сошел с ума, что мне надо лечь в постель и лежать не вставая. Сказала, что если я выйду наружу, то мне будет плохо, что кто-нибудь попытается сделать мне больно. Сказала, что собственные дети попытаются убить меня. Ты пришел, чтобы убить меня?
— Нет, — ответил Аполлон и мысленно добавил: «Не в этот раз».
— Так что я жду, когда ко мне вернется разум и когда она придет за мной.
— Кроме этого ты больше ничего не делаешь? — удивился Аполлон. — Только лежишь в постели?
— И смотрю телевизор.
— Меня тоже показывают по телевизору, — сообщил Аполлон.
— Правда? — заинтересовался Зевс. — Ты играл в «Докторе Кто»?
— Нет.
— Жаль. Мне нравится доктор Кто. Он тоже бог.
— Я так не думаю, — заявил Аполлон.
В следующую секунду неведомая сила швырнула его о противоположную стену комнаты. Он отлетел от нее, как теннисный мячик.
— Говорю же тебе, он бог, — проговорил Зевс.
— Извини, — сказал, поднимаясь с пола, Аполлон. — Ну конечно же, он бог. Я его с кем-то спутал.
Он встал и отряхнул с одежды пыль. Да уж, за прошедшие сутки его вещам довелось немало испытать!
— Отец! — произнес он.
— Ты уверен, что я отец? — удивленно переспросил Зевс.
— Мне надо кое-что тебе сказать, — продолжал Аполлон. — Что-то очень важное. Нечто, связанное с твоей безопасностью и безопасностью всех остальных.
Он подошел к Зевсу и положил руку ему на предплечье. Рука его отца была худой, но твердой.
— Что такое? — спросил Зевс.
— В доме была смертная.
— Что? Но как? Когда?
Зевс стал торопливо вертеть головой — словно смертные могли полезть из щелей в полу.
— Сейчас ее нет, я вышвырнул ее, — успокоил его Аполлон. Он стал с задумчивым видом глядеть в окно, а потом продолжил: — Однако мне кажется, что она знает слишком много.
— Кто впустил ее? — поинтересовался Зевс.
— Артемида, — отвернувшись от отца, сообщил Аполлон. — Естественно, она заслуживает наказания. Но что касается смертной…
— Как ее звать? — спросил Зевс.
— Элис, — ответил Аполлон. — Хочешь посмотреть ее фотографию?
С этими словами он достал из кармана телефон и показал Зевсу одну из сделанных им фотографий Элис — ту, на которой ее лицо было наиболее четким. Убедившись, что Зевс рассмотрел снимок, он спрятал телефон.
— Разумеется, только тебе решать, как поступить с этой информацией, — сказал он. — Мне бы и в голову не пришло как-то влиять на твое решение.
Когда синоптики вновь появились на телеэкране, они вынуждены были извиниться перед зрителями, заявив, что понятия не имеют, откуда взялась эта буря. По их словам, ничто не предвещало того, что в этот, по всем прогнозам, солнечный мартовский день на землю может выпасть годовая норма осадков. Лидер оппозиции призвал провести расследование работы метеорологической службы, и этот призыв был подхвачен рядом газет. Но вскоре все внимание общественности переключилось на другое: разразилась война между двумя малоизвестными до того странами, расположенными к югу от России, и Америка выступила с заявлениями, из которых всем стало ясно, что она собирается вмешаться в этот конфликт.
В эту ночь Нил не сомкнул глаз — он сидел в коридоре под дверью комнаты, в которой спала Элис. Ему очень хотелось войти и обнять ее — не с сексуальными намерениями, а просто защитить от любого зла, как скорлупа орех.
Когда Элис появилась на пороге его квартиры, ее лицо было бледным, как смерть, и было заметно, что она близка к обмороку. До этого она никогда не бывала у него, и об этой минуте Нил всегда мечтал. В его грезах Элис должна была, подобно прекрасной принцессе, на только что спущенном на воду судне проплыть по ничем не примечательным комнатам его квартиры, каждым словом и жестом выражая свое одобрение. Квартира из этой мечты была тщательно убранной, а Элис — счастливо смеющейся. В реальности же Нил едва успел собрать с пола грязную одежду и кое-как помыть посуду — прозвенел звонок, и его жилище посетило прекрасное видение.
