И в то же мгновение без всяких видимых причин спорщик растянулся на полу. Остальные два охранника тоже остановились и хмуро смотрели, как он поднимается на ноги, даже не делая попыток помочь.
- Будет тебе наука, Карз,- произнес высокий.- Ты слышал решение Отца? Нет,- буркнул Карз.- Но я думал...
- Нам приказали доставить их на Скалу под конвоем, только и всего. Если ты знаешь, что они натворили, я буду рад тебя выслушать.
Карз снова сглотнул и пробормотал:
- Я не знаю...
- Вопрос улажен,- высокий повернулся к Маргарет. Простите, если вас оскорбили.
Марго кивнула, принимая извинения, и мы продолжили свой путь. И только я заметил, что по лицу моей спутницы разлилась бледность, а походка стала неуверенной.
- Зачем ты это сделала? - спросил я так, чтобы не слышали остальные.
- Нужно было поставить его на место,- слабо прошептала она,- Он не должен был так говорить со мной.
- Все равно у тебя уже нет власти.
- Есть.
В еле слышном шепоте проскользнула тень упрямства. Я покачал головой, но ничего не сказал. Все-таки удивительно: неужели для нее и вправду это имело такое значение?
Коридор, по которому мы шли, был освещен неравномерно. Встроенные в стены светящиеся панели располагались со случайными промежутками, так что иногда нам приходилось двигаться в полутьме. Если этот ход и был прорезан в скале, как утверждала Маргарет, то он никак не бросался в глаза. И пол, и стены, и сводчатый потолок были одинаково ровными, без изъянов. Мне почему-то подумалось, что вместо светящихся панелей на стенах должны были быть факелы.
Высокий вел нас уверенно: было похоже, что он неплохо знает здешние места. Перед развилками он ни секунды не колебался, и мы едва поспевали за его широким шагом. Порой навстречу нам попадались другие люди, и тогда конвоиры обменивались с ними короткими кивками. Мы с Марго не отвечали на приветствия, ,но я видел, что большинство кивков предназначалось именно нам. Здесь уважали начальство, даже пусть арестованное и сопровождаемое в тюрьму!
Неожиданно коридор оборвался, выведя нас в просторное помещение с высоким куполообразным потолком. Точнее, сводом: уже в следующий миг я понял, что это храм.
У дальней стены располагался алтарь; панели освещали помещение неярким светом, не оставляя, однако, теней. Перед алтарем на возвышении стояла какая-то тренога, предназначение которой осталось для меня загадкой. Пол и стены были расписаны красочными, но совершенно непонятными геометрическими рисунками, а купол зиял чернотой, которую был не в силах рассеять слабый свет.
Я бы еще разглядывал всю эту скромную обстановку, но мы уже пересекли зал и вошли в другой коридор. Как я заметил, особого благоговения перед алтарем наши проводники не выказывали. Если они в самом деле были верующими, а на это указывали их фразы, то тогда выходит, что их религия делала упор не на фетиши, а на личность священника. Кстати, об этом же свидетельствовала величественная простота храма.
Такой подход к делу был не нов. Это уже впоследствии все известные религии обрастали традициями и фетишами, а первоначально лишь личность основателя служила точкой притяжения. Религия же Компании была еще молодой. И к тому же сейчас во главе церкви стояли люди не менее одаренные, чем ее основатель, что вообще-то случалось нечасто.
Оставшись удовлетворенным собственной эрудицией и безупречностью логического мышления, я все же так и не понял, к чему можно приложить полученные выводы. Какая мне разница, кому молятся наши конвоиры, корявому кактусу или глиняному божку? От этого ничего не меняется, а мы остаемся в плену.
Лучше бы подумать, как отсюда можно выбраться.
Как на зло, ничего путного на ум не приходило. Мы продолжали идти по каменным коридорам, сворачивая то в одну сторону, то в другую. Иногда сам туннель начинал сильно петлять, а мы все шли, и только в моем воображении постепенно прорисовывались грандиозные очертания гигантского подземного лабиринта. Минотавр остался бы доволен размерами такого своего жилища. Впрочем, порой в мыслях проскакивало также сравнение с муравейником. Или еще с чем-нибудь. Воспринимать же это как место обитания людей разум упорно отказывался. Раздражала мрачная функциональность туннелей: они словно подчеркивали, что их предназначение - лишь соединять между собой подземные блоки. Был сам ход, и было немного освещения, чтобы не свернуть шею в темноте. И все.
- Весело, наверное, здесь живется,- отметил я вслух вполголоса. Конвоиры, если и услышали эту фразу, то не подали виду. Марго же еще не вполне пришла в себя, потому тоже промолчала.
Повернув в очередной туннель, мы увидели прямо перед собой открытую платформу лифта. Высокий встал рядом и жестом пригласил нас взойти на нее. Мы так и сделали, а конвоиры последовали за нами, заодно перекрыв дорогу к бегству. Лифт плавно заскользил вниз.
