— Смотри! Он ща как… гы-гы-гы-гы.
— А что, уже все кончилось? Добавки мне!
— Я что, такая н-некрасивая?
— И-е-ха-а-а!
— Остановите его!!!
— Ну, не т-то чтобы я была не прочь…
— Я лично буду поддерживать огонь под твоим котлом!
— Ой, мороз, моро-о-оз…
— Юта… обними меня…
— Не веришь?! Ну я докажу!
— О, сдулся.
— Огня, огня мне! Помираю!
— А если они м-меня снова прогонят?
— Если бы ему не надо было возвращаться домой, я бы…
— Не трогайте меня!
— Юта… я обиделась.
— Что за черт?!
— Молчи, молчи! А-а-а!
— Ужасно.
— Я буду героем! Где мой щит?
— Не лей мимо, криворукая свинья!
— Ч-что с моими ногами?! Почему на них копыта?!
— И тогда я подошел…
— Юта… ты дурак.
— Ай!
— Этот мир полон страданий…
— Пиво или вино, вино или пиво…
— Не показывай это!
— Хр-р-р…
Рита подняла голову и обвела мутным взглядом поляну. Все было завалено объедками, вповалку валялись черти. Вика спала, положив голову на стол. С краю прямо на снегу, свернувшись калачиком, дрых Юра. Юту же Рита обнаружила у себя на коленках. Когда он там оказался, она не знало, но ее это не волновало. Рита покачнулась, пытаясь удержать в голове остатки сознания.
— С-слабаки, — выдала она.
Рядом валялась нужна им вещь. Не обращая внимания на ее хозяина, свалившегося под стол, она кое-как, едва не упав, взяла ее и прижала к себе.
— Мы выиграли.
После чего ее сознание наконец-то отключилось.
Мы вчетвером понуро ехали в автобусе, стараясь не глядеть друг на друга. У Юры получалось лучше всего, так как он закрыл лицо по максимуму, чтобы не выдать себя на людях. Любое движение отзывалось болью в голове, а еще сильно укачивало, но идти пешком в такую даль мы не могли. Из леса нас с трудом вывел Юра, но на большее сил у нас не осталось.
Когда мы проснулись, поляна уже была пуста. Нас закутали в одеяла, чтобы мы не замерзли. К удивлению, Рита держала при себе добытый предмет, но никто толком не помнил, как это вышло. Да и сами ночные события смутно витали где-то на задворках памяти. Единственное, на что надеялся каждый, — что мы не наговорили чего лишнего. Но опять-таки, навряд ли мы бы это вспомнили.
Добравшись спустя кучу времени домой, мы разбрелись по комнатам, чтобы отлежаться. Я не раз слышал о студенческих вечеринках, и теперь, кажется, понимал, что меня может ждать в будущем.
Никогда в жизни я еще не чувствовал себя настолько хреново. Мышцы ломило, слабость снедала все тело — я лежал на диване не в силах подняться. Даже поворачиваться было трудно. Движение отдавало болью в голове, а это, в свою очередь, вызывало тошноту. И хотя вырвало меня уже не раз, из желудка все еще что-то лезло.
— Угх…
Я схватился за живот и попытался выровнять дыхание. За стенкой, в соседней комнате, тоже периодически слышались стоны — там, не менее ужасно, чем я, страдала Вика.
— Буэ…
Я наклонился над тазиком, стоящим около дивана, и выплеснул из себя какие-то водянистые крохи.
Когда мы вернулись после пьянки с чертями, сразу вырубились. Но, как оказалось, ненадолго. По крайней мере, мы с Викой. Я очнулся уже часа через три из-за мерзостных ощущений, что к горлу что-то подкатывает. С великим трудом добрался до туалета, где провел в обнимку с ним минут пятнадцать. Пока я кое-как умывался в ванной, найдя там для себя тазик, в туалете заперлась Вика. Я молча приготовил тазик и ей. С тех пор я лег и не вставал, даже когда стрелки часов перевалили за девять вечера.
Но такое творилось только с нами двумя. К моему удивлению, Рита проснулась часа два спустя нас и вполне самостоятельно вышла из комнаты. Правда, она немного пошатывалась, держась за голову и тихонько иногда постанывая. Она выпила чего-то на кухне, приняла пару таблеток и основательно умылась. В общем, вскоре Рита выглядела поразительно бодрою конечно, резких движений она не совершала и часто морщилась, но если сравнивать с нами, это казалось живее всех живых.
Я в упор не помнил, что произошло на той поляне, после того как выпил, подначиваемый чертями, второй бокал залпом. Не помнили ни Вика, ни Юра. Но каким-то образом мы одержали над рогатыми победу и добыли то, что требовалось.
Честно говоря, вообще не понимал, как умудрился ввязаться в эту беспредельную пьянку. За все свои годы жизни я ни разу не брал в рот чего-то алкогольное, твердо помня о том, что по закону мне еще рано. Да и относился я к алкоголю нейтрально. Может, в будущем и выпивал бы иногда, но твердой уверенности в этом не было. Здесь же я налакался до поросячьего визга как последний пьяница, за что теперь и расплачивался. Кто же знал, что после таких возлияний будет так плохо. Но одно я чувствовал точно — это мой первый шаг на пути трезвенника.
В комнату вошла Рита. Она подошла ко мне, посмотрела на мое бледное лицо, потрогала лоб и покачала головой.
— Мда, ну вас и развезло. Не ожидала я такого.
— Еще бы. Это первый раз, когда я попробовал алкоголь.
— Вот как? Надо же, я думала, в твоем-то возрасте ты уже не раз пил.
— О чем ты? По закону мне еще не положено.
