— Да вот решила заглянуть, проведать, проконтролировать. Что здесь творится-то? — Вошедшая сняла дождевик.
— Вроде все спокойно, без безобразиев.
— Ты что, Тимофеевна, новости не смотришь? Самые что ни на есть безобразия. Слыхала, что Черкасского арестовали?
— Так он не наш, в соседнем подъезде живет.
— Зато с нашим Горчаковым постоянно шился. Дружки — не разлей вода.
— И вы думаете, Горчаков — тоже безобразник? — шепотом уточнила консьержка.
— Да все они безобразники. Без образа святого в душе. Живут одним днем. О вечном не думают.
— А зачем же он тогда с вами эту канитель завел?
— Вот я и пришла выяснить.
— Не получится. Ушел он. Вернее, умчался на новой машине. Вот как раз перед вашим приходом.
— А я не с ним буду выяснять, а с ней. Она-то хоть как? Мужиков не водит, соседей не заливает?
— С виду девушка приличная.
— Ну, пойду погляжу, что за птица…
Услышав звонок в дверь, Катя не забыла посмотреть в глазок. Та самая старушка, только уже без дождевика. К ней пришла? Интересно зачем?
— Кто там? — бдительно спросила Катя.
— Это я, — последовал лаконичный ответ.
— Кто «я»?
— Агриппина Ивановна.
— Кто?! — Катя подумала, что ослышалась.
— Тетка твоя. Тетя Груша. Екатерина, открой…
Катя послушалась. От испуга. Щелкнула замком и уставилась на гостью, как на привидение. Ничего себе бывшая хозяйка. Впрочем, так и есть. Только уж очень сильно бывшая. Тетя, завещавшая Кате эту квартиру.
Так что вместо «здравствуйте» племянница выпалила:
— Так вы же умерли…
Наверное, это невежливо — заявлять человеку, что его место на том свете. Но являться из загробного мира, чтобы напугать живых, тоже не признак хорошего тона.
Призрак вошел в Катину квартиру и закрыл за собой дверь.
— И что ты даже не предложишь тетушке чаю? — возмутился он, вернее, она. — Всегда говорила, бестолковая жена у Володьки. Лучше бы мне тебя на воспитание отдали. Я бы научила тебя и манерам, и на фортепиано играть.
Этого не может быть! Кате захотелось ущипнуть себя. Мертвые не возвращаются и не требуют чаю. Истории такие случаи неизвестны. Да, Емельян Пугачев объявил себя чудесно спасшимся царем Петром III, которого то ли задушили, то ли отравили после переворота, учиненного Екатериной и ее любовником Орловым. Но это было лишь громкое заявление, а не достоверный факт. Да и то имелось в виду не восстание из ада, а бегство от убийц из дворца через подземный ход. Но разве у Катиной тетушки имелись причины спасаться бегством и объявлять себя скончавшейся?
Ей все это снится? Существует лишь такое объяснение.
— Ну что ты на меня смотришь, как буржуй на революцию? — проворчала гостья. — Меня не надо бояться. Я не кусаюсь, что бы там тебе ни внушила твоя матушка. Мы с Машей с самого дня знакомства терпеть друг друга не могли. И почему, собственно, я должна ее любить? Не я ее выбирала, не я с ней жила, не я, в конце концов, запила от такой жизни. Но ты, Екатерина, дело другое. В тебе все-таки моя кровь. А я никогда не была слабаком, как твой отец. И никогда не была замужем за слабаком, как твоя мать. Думаю, в этом ты похожа на меня…
— Но вы же умерли, — в отчаянии повторила Катя.
— Ах это? — Тетушка Агриппина наконец-то обратила внимание на эту маленькую деталь. — Да не умирала я. Просто так нужно было сказать.
— Как с Петром III?
— Что за ерунда! Сколько можно держать меня в прихожей моей собственной квартиры? Поставь, наконец, чайник. Я промокла, и мне просто необходимо горячее питье, — распорядилась генеральша.
Кате оставалось только исполнять. Есть поставить чайник. Вернее, пить…
Погрев руки о большую чашку, Агриппина Ивановна соизволила рассказать племяннице о своей кончине и не только:
