– Кстати, что касается остальных вопросов. – я снова не удержался, снова вклинившись со своими пятью копейками, о которых никак не мог не упомянуть всуе лично. – Как вы собираетесь объяснять суду об инсценированной вашей клиенткой смерти, и о том факте, что она официально считалась мёртвой более девяти лет? О каких материнских и в особенности наследственных правах может идти речь, когда она пыталась все эти годы убедить абсолютно всех близких ей людей в том, что её нет в живых? И тут, на тебе. Вдруг оживает и начинает требовать сына с частью имущества Камаевых, которая должна перейти ему в наследство от его покойного отца. По-вашему, это не будет выглядеть несколько… странно?
Разумеется, всё это я выговаривал, пристально разглядывая отмороженное лицо Щербаковой напротив. И всё это время Ника продолжала с завидным упорством разыгрывать передо мной невинную страдалицу, не способную из-за переживаемых обид и надломленной гордости посмотреть в глаза своему наглому “обидчику”.
