Мужчины — сущие дети, это вам подтвердит каждая женщина. И ни один мужчина, даже если он серьезный бизнесмен и почтенный отец семейства, не откажется от авантюры. Автопробег «Москва — Владивосток», организованный неутомимым главой рекламного агентства «Беор» Ефимом Береславским, иначе как авантюрой назвать было нельзя.Впрочем, на старте никто, включая Ефима, не подозревал, что впереди их ждут не только кайф от преодоления препятствий, незабываемые встречи, но и нешуточные опасности. Впрочем, знай они обо всем заранее, вряд ли отказались бы от задуманного — мужчины любят совершать героические поступки и с удовольствием рассказывают о них женщинам.Женщины любят героев — это вам подтвердит каждый мужчина.
Жанр этой книги — криминально-географическая сказка. В связи с чем автор просит более не досаждать ему — как после выхода первых трех романов — по поводу прототипов, точных имен, названий и дат, а также неуказанных деталей происходивших событий.
Именно потому, что все нижеизложенное — сказка.
А сказка, как известно, — ложь…
«Нива» ходко шла по полупустому Ярославскому шоссе. В другое время Виктор Скрепов, водитель со стажем, только бы порадовался на такую нечастую в последние годы автосвободу. Но это в другое время.
Потому что сейчас Скрепер был собран и четок, как никогда.
Кликуху, кстати, он поимел не только по сходству с фамилией. А скорее по сходству с неким самоходным агрегатом, умеющим аккуратно закатывать дорожное полотно. Те, кто хорошо знал Виктора, могли бы даже скаламбурить насчет аккуратного закатывания в дорожное полотно — такой опыт в непростой профессиональной деятельности бывшего инженера-строителя тоже имелся.
Конечно, уже в далеком прошлом. Там же остались и многочисленные «стрелки», нередко заканчивавшиеся перестрелками. Там же навсегда осталось подавляющее большинство тех, кто знал про Виктора Скрепова существенно больше того, чем ему бы хотелось.
В новой своей жизни Скрепер был бизнесмен. Ну, или почти бизнесмен. Потому что старые дрожжи просто так не перезаквасишь. И когда выпадал бизнес-случай применить некие не до конца забытые навыки, они применялись.
Разумеется, Скрепер в такие моменты даже в Москве не оставался — мало ли дел за границей у человека, уже и средний бизнес потихоньку перераставшего?
Дела делались через две, а то и три промежуточные «прокладки», и тот, кто нажимал на курок, понятия не имел о том, кто, сидя на верхушке пирамиды, дергал за ниточки.
И вот — на тебе. Скрепер едет на дело самолично, за поясом джинсов — древний, но ухоженный «наган», когда-то вороненый, а сейчас грязно-серый. В тяжелых случаях консервативный Виктор всегда отдавал ему предпочтение, считая, что даже одна-единственная осечка в жизни способна жизни и лишить. Простая же конструкция старого револьвера практически гарантировала от осечек.
И ладно бы только «наган»! В машине имелся полный джентльменский набор: от героина до пластита. Не дай бог, ДТП, поежился Скрепер, никакие наработанные за опасные годы связи не помогут. Особенно со взрывчаткой, черт бы ее побрал!
Скрепер спиной чувствовал чудовищную скрытую мощь, притаившуюся в невзрачном сероватом веществе, похожем на пластилин. Эх, подальше бы от него!
Но в деле, которое предстояло буквально через 30–40 минут, ни на кого положиться нельзя. Все нужно делать самому, чтобы потом мучительно не пожалеть о допущенных чужими людьми ошибках.
Мучительно в прямом смысле слова. Виктор аж зубами скрипнул, на мгновение представив, что бы с ним сделал Али, будь у него такая возможность.
Вот и не надо ему такую возможность давать!
Виктор, напряженно вглядывавшийся в даль, наконец позволил себе чуть расслабиться. Впереди на обочине, несомненно, стоял Пашка. Выражения лица видно еще не было, но Скрепер и так его прекрасно представлял: Пашке постоянно было весело. И в Афганистане, где они впервые встретились, и здесь, в России, невзирая на окружавшие жизненные реалии. Он даже в палате улыбался, все четыре месяца, что решались немаловажные для Паши вопросы: сначала — будет ли жить, потом — с ногами или без. Остался и живой, и с ногами. И с улыбкой, понятное дело. Хотя эта его улыбка порой заставляла Скрепера усомниться в состоянии мозгов младшего компаньона.
— Здорово, Скрепер! — втиснулся в салон Пашка. Знает ведь, что Скрепов терпеть не может, когда вслух поминают его бандитское погоняло, но каждый раз зовет его только так. Ладно, хоть не прилюдно. — Ты сегодня не на «Круизере», — не унимался Пашка. — Может, и «наган» в карман положил? — точно угадал он.
— Не мели, — оборвал Скрепов. — Забыл, куда едем?
— Почему забыл? — широко улыбнулся компаньон. — Очень хорошо помню. Мы с тобой как последние самураи. Романтика, блин!
— Заткнись! — уже со злобой сказал Скрепер. — И делай свое дело.
Пашка обиженно замолчал, начал возню с пультом и своей чертовой электроникой. А Скрепер вдруг подумал, что сегодняшний инцидент и в самом деле должен стать последним. Финальным проявлением той идиотской романтики, на которую его потянуло пятнадцать лет назад. Казалось, так круто быть хозяином жизни, подминая ее собственными ногами. И еще тогда казалось, что эту прорвавшуюся изнутри силу не остановит никто.
