— Но мы хотим, чтобы ты понял, как серьёзно мы к ней относимся, — продолжала Ночь. — Мы шутим и смеёмся из-за возникшего напряжения, потому что это лучше, чем плакать. — Она вытерла слезу с левого глаза.
Леспок опечалился: — Я не понимал этого. Прошу прощения за…
— Отныне мы будем вести себя хорошо, — решила День. — До конца миссии.
— Но потом, — добавила Ночь, — мы действительно можем с тобой позабавиться и сыграть в убегалки, как нимфы.
— Это не обязательно, — быстро сказал Леспок. — Я бы никогда не предложил…
— Возраст позволяет, — отозвалась День.
— И мы учимся тебя уважать, — произнесла Ночь.
— Но…
— Поэтому сейчас мы извинимся перед тобой в манере, принятой в тыквенном мире.
— И оставим тебе намёк на свои настоящие мысли.
— Но ведь тыквенные извинения слишком… — встревоженно начал он.
Однако был прерван принцессой День, которая шагнула вперёд, стиснула фавна в объятиях и поцеловала с такой страстью, что его голова оказалась под угрозой потери. Ощущение было такое, словно само солнце поднялось и ослепило его своим тёплым, радостным светом. Затем она освободила Леспока, и её место заняла Ночь, обнявшая его так крепко, что ему не надо было смотреть на неё для того, чтобы получить полное представление о фигуре, и одарила фавна ещё более страстным поцелуем. Теперь — по ощущениям — солнце опустилось, лаская его уютными сумерками.
Потом принцесса тоже отпустила его, и Леспок какое-то время поражённо стоял на месте, пока вокруг его головы крутились маленькие солнышки и луны. День воспламенила его, а Ночь потушила.
Он услышал их голоса будто бы с очень далёкого расстояния.
— Ты нам нравишься, Леспок, — промурлыкала День в его левое ухо.
— И когда мы покажем тебе свои трусики, это не будет шуткой, — прошептала Ночь в его правое ухо.
За словами последовали одновременные поцелуи в каждое из острых ушек.
Леспок упал на спину с бешено кружащимися перед лицом сердечками и планетами. Девушки принялись обмахивать его платочками и приглаживать шерсть.
— Кажется, на сей раз мы перестарались, — сказала День. — Он в обмороке.
— Да, надо вести себя более аккуратно, — согласилась с ней Ночь.
— Лучше сменить платья на голубые джинсы.
— Не слишком тесные.
— Но как только это закончится…
— Мы покажем ему всё.
— Это грозило затянуться надолго. Леспок открыл глаза.
— Думаю, я в порядке, — сказал он.
— Мы одолели тебя двойными усилиями, — сказала День. — Прости нас.
— Нет! — отчаянно воскликнул он.
Обе принцессы рассмеялись.
— Не в тыквенной манере, глупый, — сказала Ночь. — С этим покончено.
— Они помогли ему встать. Теперь девушки облачились в мешковатые голубые джинсы и простые блузки, которые наполовину скрывали их женственность. Учитывая, что их было двое, этого оказалось более, чем достаточно.
— Мы считали тебя любезным, — поделилась Ночь. — Но теперь понимаем, что ты испытываешь по отношению к нам то же, что и мы к тебе.
— Я фавн, — повторил он. — Мне нравятся нимфы. Недавно я научился любить и настоящих людей тоже. Но к эмоциям не привык.
— Мы так и поняли, — кивнула День. — У тебя куда больше физического опыта, чем мы, скромные девушки, можем вообразить. А в нас заложено больше эмоциональности, чем может вместить твой разум. Весело будет обменяться опытом… в своё время.
— Но и то, что ты сказал насчёт поджидающей нас тут смертельной опасности, — правда, — добавила Ночь.
— Так что, хотя нам и не стоило тебя дразнить, — сказала День, — мы думаем, что твой подход к колдовскому замку довольно наивен.
— И хотя мы не желаем вмешиваться в роль, возложенную на тебя добрым волшебником, мы надеемся, что ты передумаешь, — дополнила Ночь.
— Да, наверное, — огорчённо согласился он. — А что если мы подкрадёмся к замку незаметно, скрываясь под завесой тьмы, и дальше уже решим, что делать дальше?
К беседе вновь присоединилась Ромашка. Она вела себя так тихо, что Леспок почти позабыл о её присутствии.
— Девушки могут обследовать замок, не приближаясь к нему.
— Хорошая идея, — обрадовался фавн. — Если мы встретим кого-то, кто уже побывал в замке, или найдём вынесенную оттуда вещь…
— Нам останется только наблюдать и увидеть всё, что нужно, — закончила за него Ромашка.
И компаньоны направились к замку. Леспок возобновил действие покрывала Кэтрин; оно служило им ценным подспорьем, ведь иначе их уже могли бы заметить и схватить слуги злого колдуна, если у него вообще были слуги.
Замок оказался гигантским мрачным сооружением из крапчато-голубых плит. От них будто исходил душок зловещего ожидания.
— Эй, мне знаком этот запах! — воскликнула кобылка. — Он уже встречался мне на Луне. Голубой сыр!
— А разве он не мягкий? — спросила День.
— Только если не успел состариться. Лунный сыр варьируется от мягкого бри до каменно-твёрдого чеддара. Каждый сыр становится твёрдым, будучи подставленным солнечным лучам в течение нескольких лет.
— А закрепить его помогла магия, — угадала Ночь.
Вокруг замка маршировал охранник. Благодаря завесе мрака и осторожности путников, он их не замечал, проходя буквально на расстоянии вытянутой руки.
— Взгляните на него! — шепнула День. — У него железная рука.
