— Мы с Адамом друзья, ты же знаешь.
— Да, прежде вы действительно были только друзьями, — сказала Дафна, сделав ударение на слове «прежде».
— Прежде?
— Ну да, до того как он оперился. Разбогател. Ведь с недавних пор Грешем стал одним из самых завидных женихов в Англии. Любая мать мечтает выдать за него свою дочь. Если ты не поторопишься, его уведут прямо у тебя из-под носа.
— У меня нет на него никаких видов. Я не желаю связывать себя обещаниями ни с кем из мужчин, потому что только недавно сняла траур. Ты поступаешь, мягко говоря, неделикатно, высказывая подобные предположения. И после этого ты еще смеешь утверждать, что понимаешь, как сильно я тоскую по Майклу! Нет, ты понятия не имеешь, что творится в моей душе! Впрочем, откуда тебе это знать? Ты же никогда не теряла любимого человека.
Дафна что-то залепетала, прижав ладонь к груди.
Мэллори вскочила на ноги, кипя от негодования.
— Не желаю больше ничего слышать об этом! И требую, чтобы ты не разносила сплетни обо мне и Адаме. А теперь, извини, мне пора.
Несмотря на мольбы подруги, Мэллори порывисто встала и двинулась прочь. На ее глазах выступили слезы, они туманили взор, и Мэллори шла, ничего не видя перед собой. Внезапно перед ней выросла мощная фигура Адама. Он преградил ей дорогу.
— Что случилось? — В голосе Адама звучала тревога.
Он поставил на маленький столик напитки, которые держал в руках, и с беспокойством вгляделся в Мэллори.
— Ничего, все в порядке. У меня просто внезапно разболелась голова.
Взяв Мэллори под руку, Адам отвел ее в дальний угол комнаты, где их ни кто не мог слышать.
— Чушь. У вас не болит голова. Я видел, как вы разговаривали с леди Дамсон. Вас расстроили ее слова? Что она сказала?
Мэллори, засопев, вытерла слезы.
— Мне не хотелось бы об этой говорить.
Адам помрачнел.
— Речь шла о Харгривсе, я прав?
«И о тебе», — подумала Мэллори, но вслух этого не произнесла.
— Да, Дафна упомянула его в разговоре, — сказала она.
Адам помолчал, о чем-то напряженно размышляя. Затем его напряжение спало, и он положил ладонь на плечо Мэллори.
— Вы хотите покинуть гостиную? Мы могли бы выйти отсюда, не привлекая внимания. Мое предложение перейти в библиотеку и сыграть в шахматы остается в силе. Можно прогуляться по оранжерее, если вам угодно. Или вы предпочитаете вернуться в свою комнату?
Именно этого и хотела Мэллори. Но несмотря на слова Адама, она понимала, что ей не удастся выйти из гостиной незаметно. Родные будут обеспокоены ее внезапным уходом, а у гостей это вызовет любопытство. О Мэллори и без того уже ходило много сплетен, и она не хотела возбуждать новые слухи и домыслы.
— Я предпочла бы остаться, — тихо промолвила она.
— Вы в этом уверены?
Мэллори взглянула Адаму в глаза. Ее слезы уже высохли, и она была исполнена решимости как ни в чем не бывало продолжать общение с гостями.
— Да, я не желаю больше прятаться в спальне как последняя трусиха. Что бы мне ни говорили, я должна держать удар.
Адам погладил пальцем ее по щеке.
— Молодчина!
Мэллори бросило в дрожь от его прикосновения. Она испытывала чувство вины и еще какое-то незнакомое острое ощущение. Отступив от Адама, она кивнула на столик с напитками.
— А сейчас я с удовольствием выпила бы лимонада.
— О, конечно.
Адам бросился к столику и принес Мэллори высокий бокал с холодным напитком. Для себя он взял бокал, с красным вином.
— Может быть, вы хотите продолжить игру в карты? — спросил Адам, пригубив вина.
Мэллори покачала головой.
— Честно говоря, мне хотелось бы пообщаться с младшим поколением Байронов. Интересно, чем они сейчас заняты? Наверное, играют в бирюльки или в камешки.
Детям и подросткам в этот непогожий день было разрешено спуститься из детской и классных комнат вниз и занять для своих игр смежное с гостиной помещение.
— Или, может быть, вы считаете ниже своего достоинства принимать участие в детских играх? — запальчиво спросила Мэллори.
Адам удивленно поднял бровь.
— С чего вы это взяли? Вы же знаете, что я обожаю легкомысленные развлечения. Хотя, должен признаться, я подзабыл правила игры в бирюльки и камешки, поскольку в последний раз играл в них лет в восемь-девять.
— В таком случае вам пора освежить все это в памяти, — заявила Мэллори и, взяв Адама под руку, повела его к распахнутой двери в смежную комнату.
Мэллори удалось продержаться до вечера. Порой она испытывала удовольствие от общения с родными. В особенности ее позабавили веселые шуточки, которыми обменивался Адам с молодым поколением Байронов. Девочки покатывались над ними со смеху.
К их веселью, оставив напускную серьезность, присоединились Лео, Лоуренс и Спенсер Байроны. Близнецы начали флиртовать с семнадцатилетней Эллой Марсден, которая смущалась и заливалась краской до корней белокурых волос.
Ближе к вечеру веселье угасло, и все разошлись по своим комнатам, чтобы немного отдохнуть и переодеться к ужину.
Мэллори выбрала шелковое платье с узором медно-красного цвета, который подчеркивал белоснежную свежесть ее кожи.
