– Я же говорил тебе, что на центр обменялся. Сегодня утром вещи отвез, а вечером – сама видела. На черта мне такая свистопляска!
– А мальчишку зачем впутывать? Мать, называется.
– Сейчас пойду и позвоню Борису. Ты подожди здесь, я недолго.
– Поздно уже, а утром отсюда трудно выбираться.
– Тогда пойдем провожу, на остановке как раз телефон есть.
Они приходят на остановку, но у телефона оторвана трубка, разговор с Борисом оттягивается. Галя, расстроенная приездом мальчика, ругает потерявшую совесть мамашу. Гена почти не слушает ее, насупленно молчит и не пытается скрыть дурного настроения. И добивается своего, Галя замолкает и садится в первый подъехавший автобус.
Ближайший телефон возле кинотеатра. Гена бежит туда, спешит, опасаясь, что накопленные упреки быстро перегорят. А когда наконец дозванивается, натыкается на радостный голос Бориса:
– Слушай, здорово, что ты меня разыскал. Есть приятная новость.
– Ну докладывай, чем ты еще можешь порадовать, – крепится Гена.
– Я нашел обмен – двухкомнатная в Железнодорожном районе и однокомнатная в Северном…
Орехов длинно и цветисто расписывает выгоды найденного варианта, не забывая при этом выставить себя заботливым и надежным товарищем. Гена не выдерживает, перебивает его и вываливает без разбора все накопившееся за последние дни, не виляя, не церемонясь, с какой-то пьяной жестокостью и безоглядностью.
– Мальчишку-то зачем впутываете! – кричит он напоследок, припомнив возмущенные слова Гали.
Борис отвечает не сразу. Гена слышит, как он просит кого-то из домашних подождать, потом в трубке раздаются неопределенные звуки, похожие на приглушенное перханье.
– Слушай, Гена, – начинает Борис и снова умолкает, чтобы прокашляться, – ты не совсем прав. По-твоему выходит, что я тебе все это подстроил и чуть ли не дирижирую действиями Надежды.
– Какая мне разница кто. Это уж вы сами разбирайтесь.
– Нельзя так. Поверь, что для меня это такая же неожиданность, завтра я позвоню ей на работу и узнаю: действительно она в командировке или темнит. Второе, кстати, вероятнее.
– Узнай заодно, когда она в отпуск собирается.
– В отпуске она уже была. До конца учебного года она вообще не должна отлучаться надолго. Но это ничего не меняет, если повела такую политику – значит, добром не кончится. Я уж и не знаю, как нам быть. Может, назад отыграем?
– В милицию пойду, другого выхода нет. Сначала принудительно вселюсь, потом принудительно разменяюсь.
– Слушай, ты прав, милиция ее успокоит, а мне и в голову такое не пришло. Молодец.
Голос Орехова наливается бодростью. Но у Гены нет ни малейшего желания слушать эти расшаркивания, он уверен, что все просчитано заранее на сто рядов, просто Борису потребовалась дурная шея, на которую можно перевесить неудобный хомут, и Борис нашел ее, а ему, Гене, ничего теперь не остается делать, как признать, что его одурачили, запомнить урок и постараться выкрутиться из проигрышного положения без лишних потерь.
Милиционер, «выделенный для вселения», всю дорогу подшучивает над ними, и языкастый Славик оказывается очень кстати. Потеряв надежду на мирный исход, готовый к любым выходкам Ореховой, Гена заранее позаботился о свидетеле (если возникнет необходимость) и прихватил сумку с инструментами: молоток, стамеску, отвертки и даже электродрель – все учел. Лежали в сумке и замки, один для комнаты, давно подаренный Борисом, и второй – для входной двери, купленный два дня назад. Гена показал милиционеру свой арсенал и попросил, чтобы тот при Ореховой дал разрешение на замену замков.
– Значит, не смогли с женщиной совладать без помощи органов, – смеется милиционер.
– С органами у нас вроде в порядке, но ваши все-таки надежнее, – внаглую льстит Славик.
И угадывает. Милиционер самодовольно ухмыляется.
– Молодая?
– Около сорока.
– Вполне приличный возраст, самый жадный, а вы растерялись.
– Да понимаете, – Славик показывает на Гену, – вот он собирается невесту в квартиру привести, ему нельзя, а я человек свободный, но мелковат для нее, боюсь опозориться.
Милиционер хохочет. Славик чувствует, что взял верную ноту, и разыгрывает из себя рубаху-парня.
Милиционер сам звонит в квартиру. Сразу же отзывается пес.
– Какой породы собака?
– Понятия не имею, но значительно крупнее болонки, – предупреждает Славик.
– Кстати, у жильца имеется полное право потребовать ее выселения.
– А вашей власти не достаточно для этого, чтобы лишний раз не беспокоить жалобами? – Славик, не маскируясь, щекочет самолюбие. И достигает цели.
– Вполне достаточно. Но я должен переговорить с хозяйкой домашнего животного, а ее пока не слышно. – Он звонит еще раз. – Придется взламывать дверь.
– А как же собака? У вас пистолет с боевыми патронами или холостыми?
– Холостыми стреляют только в цирке, а я не клоун.
– Извините, – торопливо соглашается Славик.
Гене кажется, что дружок его сильно переигрывает, он прижимает палец к губам, но Славик не замечает предупреждающих жестов.
– А ну-ка давай молоток с долотом, – громким начальственным голосом приказывает милиционер.
