«Эта атака – величайшая трагедия за всю историю человечества, – глубоким, пульсирующим голосом ответила Авасарала. Экраном владела она. – Но совершили ее близорукие, нарциссичные уголовники. Им нужна война? Не дождутся. Их ждет арест, следствие и справедливый суд с лучшими адвокатами, каких они смогут оплатить. Они добиваются восстания астеров, чтобы спрятаться за добрыми достойными людьми, живущими в космосе? Астеры – не гангстеры и не убийцы. Это мужчины и женщины, которые, так же как и мы, любят своих детей. Они – добрые и злые, мудрые или глупые… они люди! И никогда никакому „Свободному Флоту“ не убить столько народу, чтобы Земля забыла о человеческом братстве. Позвольте Поясу действовать, как подсказывает ему совесть, и вы убедитесь, что сочувствие, порядочность, доброта равно обычны в поле тяготения планет и вне его. Землю залили кровью, но не лишили совести. И никакая сука… не лишит, пока я что-то могу».
Старуха откинулась в кресле, с вызовом сверкая глазами. Репортер покосился на камеру и снова обратился к своим заметкам:
«Операция по спасению Земли, конечно, масштабное предприятие».
«Да, – согласилась Авасарала. – Реакторы во всех крупных городах планеты работают на полную мощность, обеспечивая энергией…»
Экран отключился. Сип со стуком бросил на стол ручной терминал. Наоми взглянула на него из-под волос.
– Глотку бы перерезать эса суке, – бросил Син, потемнев от ярости. – Урок а тотас как она, да?
– Зачем? – спросила Наоми, пожимая плечами. – Убьешь эту, се место займет другая. Она знает, что делает, но, если вы и перережете ей глотку, из ее кресла кто угодно будет говорить то же самое.
– Но не так, – помотал головой Син.
– Близко к тому.
– Нет, – возразил он, чуть выпятив челюсть, – не так. Аллес а про великие общественные движения и века истории, и са? Историю сочиняют потом, когда хотят объяснить. Это другое, ненастоящее. Дело делают люди. Марко. Филипито. Ты. Я.
– Думаешь?
– Эса койо с Марса, у которого мы покупали корабли и информацию. Он что: «Отчаянное экономическое положение Марса», или «Растущий национальный долг», или «Несоответствие расходов и поступлений»? – Син, выговаривая выдуманные им термины, с таким профессорским видом грозил пальцем, что Наоми невольно хихикнула. Син, услышав, моргнул и застенчиво улыбнулся. – Ла койа ла – просто койо. Сговорился с человеком, который перетер кое с кем еще, – и готово. Дело в людях, да? Их не заменишь просто так.
Теперь он смотрел ей в глаза не как профессор, поучающий студентов. Теперь Син поучал Наоми. Она запихнула в рот остатки пудинга и промычала:
– Похоже, ты что-то хочешь сказать.
Син опустил взгляд, собрался с мыслями. Она видела, как ему трудно, и не понимала почему.
– Филипито, ты ему нужна. Но сабез ла, но нужна. Ты и Марко – это ты и Марко, но трусливый выход не для тебя.
Сердце у нее дрогнуло. Син думал, что она в отчаянии, и боялся, что она поддастся темным мыслям. Наоми не знала, что привело его к такому выводу, и не знала, ошибается он или видит в ней что-то, не заметное ей самой. Она сглотнула.
– Ты советуешь мне не убивать себя?
– Разве я плохое советую?
Она встала, держа в руках грязную миску. Он тоже встал и прошел за ней к утилизатору. Вес тела внушал Наоми надежду. Время еще было. Двигатель работал. Она еще успеет найти выход.
– Что же мне тогда делать?
Теперь уже пожал плечами Син.
– Оставаться с нами. Со Свободным Флотом. Мы будем там, где мы нужны, делать то, что нужно. Помогать тем, кому необходима помощь, да? Намечены уже восемь колонистских кораблей.
– На что намечены?
– На возмещение убытков, да? Аллее, что собрались увезти за Кольцо. Больше, чем когда-нибудь давали Поясу. Забрать у них, накормить Пояс, отстроить Пояс. Увидишь, как эс виде[22], когда нам не приходится вымаливать еду и реактивную массу. Сады в вакууме. Города, рядом с которыми Тихо покажется кубриком прыгуна. Новый мир в нашем мире, да? Не надо нам чужого говна. Взорвать Кольцо. Сжечь его. Заставить людей быть людьми, да?
Две женщины прошли мимо, чуть не стукаясь головами в пылу спора. Одна скользнула по Наоми и Сину глазами, отвернулась было, затем взглянула снова. Со злобой. С ненавистью. Какой разительный контраст! С одной стороны, Син: видения будущего, в котором астеры свободны от экономического ига внутренних планет – существование этого ига было аксиомой, определившей все детство Наоми. Всю ее жизнь. Цивилизация, которую построят астеры для астеров, преобразование жизни людей. А с другой – настоящие астеры, по-настоящему ненавидящие ее за то, что она осмелилась действовать против них. За то, что она недостаточно астер.
– Где этому конец, Син? Где конец всему этому?
– Нет конца. Не будет, если мы все сделаем правильно.
В ее каюте не было ничего подходящего, но, раз Наоми заперли в одиночестве, здесь она и искала. Часы – не дни.
