– Ну вот, значит, – продолжал Амос, подавшись вперед. – Надо было добраться до ремонтного люка, открыть аварийный шкаф и пристегнуть дыхательную маску, не надышавшись этой дрянью.
– Ну и чо? Все равно…
– Я это к тому, что я тогда узнал о себе кое-что новое.
– Ну и?… – Ситуация была настолько дикой, что парень волей-неволей заинтересовался.
– Я узнал, что, даже занятый тяжелой физической работой, могу не дышать почти две минуты.
– Ну и…
– А ты спроси себя, что я с тобой сделаю за две минуты, пока меня не вырубит газ. Бьюсь об заклад, немало.
Мальчишка не ответил. Рико с Цзянь-го, кажется, затаили дыхание. Венди восторженно улыбалась Амосу.
– Проблемы? – подоспел наконец один из приятелей юного рэкетира.
– Ага, он…
– Никаких проблем, – вмешался Амос, – просто объяснял вашему помощничку, что этот угол за страховку не платит.
– Ты сказал?
– Ага, я сказал.
Старший гангстер оценивающе оглядел Амоса. Они были примерно одного роста, но Амос на добрых двадцать пять кило тяжелее. Чтобы это подчеркнуть, Амос встал с койки и новел плечами.
– Ты с какой команды? – осведомился гангстер, приняв его за конкурента.
– С «Росинанта», – ответил Амос.
– Впервые слышу.
– Может, и так, но тут главное – контекст, не?
– Ты попал, койо! – заявил громила.
Амос ответил на его вспышку пожатием ладони.
– Рано или поздно проверим.
– Рано или поздно, – согласился громила и, прихватив пацана, направился к своим.
Отбывая на лифте, они оставили младшего внизу. Юнец издалека открыто, не прячась, следил за Амосом.
Тот вздохнул и вытащил из рюкзака полотенце.
– Пойду приму душ.
– Рехнулся! – возразил Цзянь-го. – Никого из команды рядом нет. Там на тебя и навалятся.
– Точно, – кивнул Амос и перебросил полотенце через плечо.
– Так зачем?..
– Затем, – ответил Амос, – что терпеть не могу ждать.
Едва Амос, выставив напоказ полотенце, направился к гальюну, мальчишка забормотал в ручной терминал. Вызывал подмогу.
Гальюн представлял собой пять хлипких душевых стоек у одной переборки и пять туалетов с вакуумным спуском у другой. Раковины висели прямо напротив двери. Оставшееся пространство занимали скамейки – ждать очереди в душ или одеваться после него. Не лучшее место для рукопашной. Много твердых выступов, на которые можно напороться, и скамейки под ногами.
Амос кинул полотенце на раковину и прислонился к ней, скрестив руки на груди. Долго ждать не пришлось. Через пять минут после вызова юнец вошел в душевую вместе с пятью другими громилами.
– Всего шестеро? Я малость оскорблен.
– Малость? – отозвался старший. – Знаешь, здоровяки вроде тебя тоже не бессмертны.
– И то верно. Как будем разбираться? Я на вашей площадке и уважаю правила хозяев.
Вожак засмеялся.
– Да ты шутишь, парень! Почти покойник, а все шутишь.
Обернувшись к младшему, он приказал.
– Твой кусок, койо.
Мальчишка выхватил из кармана заточку. В пассажирское отделение с оружием не допускались, но парень уже на корабле оторвал где-то полосу металла и придал ей должную остроту. Опять тюремные правила.
– Я отношусь к тебе с уважением, – заговорил Амос. – Я убил первого примерно в твоем возрасте. Вернее, первых, но речь не о том. Я принимаю тебя и твой нож всерьез.
– Хорошо.
– Ничего хорошего, – грустно возразил Амос.
Никто не успел и шевельнуться, как он шагнул к парню и дернул его за руку с ножом. Корабль шел на трети
Долгую секунду пятеро громил смотрели на нож у ног Амоса, а Амос – на них. Пустота под ложечкой исчезла. Ком в горле растаял.
– Кто следующий? – спросил он, шевеля пальцами и не замечая, что ухмыляется.
Они бросились все сразу. Амос принял их в объятия, как долгожданных любовников.
– Ты в порядке? – спросил Рико у Амоса, промокая ему ссадину на лбу спиртовым тампоном.
– В общем и целом.
– А они?
– Хуже, – признался Амос, – но только в общем. Когда очухаются, все уйдут на своих ногах.
– Мог бы за меня и не вступаться. Я бы заплатил.
– Не за тебя, – ответил Амос и, поймав недоуменный взгляд Рико, пояснил: – Это не за тебя. И еще, Рико, – деньги пойдут в фонд Венди, не то я и до тебя доберусь.
В молодости один из дедов Холдена выступал в родео. На всех фотографиях он выглядел как высокий, крепкий и бодрый молодой человек с большой пряжкой на поясе и в ковбойской шляпе. А маленький Холден видел тощего, бледного, сгорбленного старика. Как будто годы соскоблили с юноши наружный слой, оставив один скелет.
Ему пришло в голову, что так же годы обдирают и Фреда Джонсона. Тот был по-прежнему высок, но мощная мускулатура пропала, оставив складки кожи на плечах и на загривке. Волосы, когда-то почти черные, потом почти седые, теперь почти отсутствовали. Если Фред еще и внушал безусловное почтение, то лишь потому, что его власть изначально опиралась не на физическую силу.
