— Ты в хорошем настроении, — отметила Бобби, как только Алекс сел напротив. Она завтракала овсянкой, протеиновой массой, похожей на омлет, и сосисками с острым соусом. Её волосы, собранные сзади в тугой хвост, были мокрыми от пота, а щёки красными от недавней физической нагрузки. Одного взгляда на неё ему хватило, чтобы почувствовать себя не в форме. Но она была права. У него было хорошее настроение.
— Капитан ведёт мою девочку к Луне.
Бобби нахмурилась.
— Твою девочку?
— "Роси".
— А, ну да, — сказала она. — Я уж подумала... Да. Будет здорово встретиться с Холденом. И Авасаралой.
— Будет здорово оказаться на своём чёртовом корабле, — заявил Алекс, тряся перечницей над искусственным омлетом. — Нам бы теперь вернуть ещё Амоса с Наоми... Ты чего? Я что-то не так сказал?
Тень, мелькнувшая на лице Бобби, исчезла, и она покачала головой:
— Да нет. Просто... Не знаю. Завидую, наверное. Столько времени прошло с тех пор, как у меня были "свои люди".
Она наколола одну из сосисок на вилку, и, съев ее, оглядела столовую. Яйца в тарелке Алекса напоминали мел и на вкус были больше похожи на дрожжи, чем на что-то, полученное от курицы, и этот вкус навеял на него воспоминания о десятилетиях, пропитанных им.
— Когда крутишься в компании ребят, которые прямо сейчас тянут службу, трудновато, смотря в будущее, представлять жизнь на гражданке?
— Вроде того.
— Всё меняется, — сказал Алекс.
— Прошлого не вернуть, — отозвалась она, цитируя его самого.
Алекс отломил кусок тоста, сунул его в рот и уточнил сквозь хруст:
— Мы всё ещё про службу говорим?
Бобби улыбнулась.
— Нет, думаю, не о ней. Всё ещё не укладывается в голову, что Земля никогда снова не будет Землей. Такой, как прежде.
— Нет, не будет.
— Да и Марс тоже, — продолжила Бобби. — Я вот думаю о моём племяннике. Умный парень. Вот прямо книжный червь. Он ведь на самом деле не видел мира, только университет и проект терраформирования. Вот и вся его жизнь. Он один из первых среди моих знакомых, кто действительно осознал, какое значение эти колонии в других мирах имеют для нашего мира.
— Да. Это меняет всё, — сказал Алекс.
— За исключением того, как мы справляемся с этим, — сказала она, затем перезарядила воображаемый дробовик и изобразила выстрел.
— Удивительно, как многого удалось достичь, учитывая, что работать пришлось с наглыми социальными приматами и эволюционным поведением, сформировавшимся в плейстоцене.
Бобби рассмеялась, и ему было приятно слышать её смех. Было что-то в том, чтобы помогать окружающим чувствовать себя лучше, от этого и ему становилось чуть легче. Казалось, если вся его команда будет радоваться жизни, то ничего плохого просто не сможет произойти. Он понимал, что в такой логике есть изъян: если их спокойствие успокаивает его, то, возможно, и он своим спокойствием успокаивает их, и вот все они на полном ходу спокойно влетают в скалу, мило улыбаясь друг другу.
— Я слышал, что корабли поддержки уже здесь, — сказал Алекс.
— Да, только это может быть не так хорошо, как мы надеялись, — сказала Бобби, набив полный рот сосиской. — Об этом говорили на утренней тренировке. Корабли уже вот-вот должны быть в пределах радиуса практической дальности, но, по слухам, их команды укомплектованы чёртовыми салагами. То есть, у них это вообще первый поход.
— Что, прямо у всех? — сказал Алекс.
— Хорошие команды остались на Венгрии прикрывать отход нашей шестерки.
— Ну что ж. Куча подростков, летящих с нами, это всё же лучше, чем просто два фрегата, — сказал Алекс, — но ты ведь не будешь винить меня за то, что я надеялся, что к нам с холма спустится более опытная кавалерия.
— Скорее всего, когда мы только начинали, про нас говорили то же самое.
— Конечно, говорили. На первом же одиночном задании я случайно чуть не сбросил ядро реактора.
— Серьезно?
— Переволновался.
— Видимо, чертовски сильно переволновался, — сказала Бобби. — Что ж, надеюсь, это будет легкая прогулка к Луне.
Алекс кивнул и сделал глоток кофе из своей груши.
— Думаешь, это реально? Ты правда веришь, что всё закончилось?
Бобби промолчала.
