Два дня назад…
Петршинская башня, не совсем точная, уменьшенная в пять раз копия Эйфелевой, располагалась на самом высоком холме Праги, напротив замка. Расшифровать вторую подсказку, данную Джеймсоном, оказалось совсем несложно.
Труднее было понять, что делать, когда я поднимусь на самую вершину Петршинского холма.
Я подошла к башне и еще раз посмотрела на серебристый шарм, лежащий у меня на ладони, а потом сравнила его с постройкой, возвышавшейся впереди. Мелкие различия, конечно, имелись, но общее сходство было неоспоримо. Я в правильном месте. Осталось разобраться, что именно искать – и где.
Внутри башни? Снаружи? На холме?
Мне представился Джеймсон. Волосы треплет ветер, во взгляде – безумные искорки. Он бы точно взобрался на холм сам, а не на фуникулере, как я. А потом наверняка бы полез на самую крышу башни, хотя с холма и без таких геройств открывается потрясающий вид на весь город.
Джеймсон обожал высоту.
Я купила входной билет – стоил он совсем недорого, – зашла в башню и стала подниматься наверх по винтовой лестнице из двухсот девяноста девяти ступенек.
Я тщательно ощупала деревянную обшивку стен, рассмотрела рисунки в рамках, которые их украшали, просканировала взглядом каждый миллиметр пола.
А потом выглянула на улицу.
Пока я шла к железной ограде смотровой площадки, ветер с силой трепал мне волосы. Удивительно, но утром небо было пасмурным, а теперь вдруг стало ясным. Вдалеке раскинулась панорама Праги. С этой точки открывался вид на многие мили вокруг.
– Красиво, правда? – спросил Джеймсон, возникший откуда-то сбоку, и прислонился к ограде.
Я повернулась к нему.
– Не то слово. – Я дала себе пару драгоценных секунд, чтобы полюбоваться другими красотами: изгибом его губ, опасным блеском в глазах, и отвернулась, чтобы получше разглядеть верхушку башни.
Ее венчала стальная решетка, по которой нетрудно было вскарабкаться.
– А если чисто гипотетически, сколько законов мне придется нарушить, чтобы найти следующую подсказку? – спросила я.
Джеймсон ослепительно улыбнулся и достал яблоко. И где он только его раздобыл?
– Ноль, – сообщил он, откусил кусочек и протянул яблоко мне. – Ты голодная?
Сощурившись, я взяла яблоко, но откусила кусочек только после того, как внимательно изучила лицо Джеймсона и поняла, что он не лукавит.
Джеймсон подошел к ближайшему телескопу, приделанному к ограде, наклонился, посмотрел в него, а потом стал настраивать вид.
Особое приглашение мне не потребовалось.
Я подошла сзади и наклонилась, чтобы тоже заглянуть в окуляр. Джеймсон подвинулся, уступив мне место, и опустил телескоп еще ниже. Я ощутила жар его тела, но постаралась не обращать на него внимания.
Почти получилось.
Теперь телескоп смотрел не на городской пейзаж, а на склон холма.
– Я приготовил пикник, – сообщил Джеймсон и, повернувшись, шепнул мне на ухо: – Разыщи меня, как найдешь коробочку.
Окрыленная новой подсказкой, я снова обыскала смотровую площадку, поднялась по оставшимся ступенькам на самый верх, проверила эту часть башни.
Никакой коробочки.
Спускаться нужно было по другой лестнице, и ее я тоже всю обыскала.
Я бросилась проверять полку за полкой, разглядывая все товары по очереди. Джеймсон уточнил, что искать надо
У большой стеклянной витрины, в которой была выставлена фарфоровая модель хитро устроенного лабиринта с арочными дверьми, я застыла как вкопанная. На коробку это было совсем не похоже. Казалось бы, незачем мне тут задерживаться.
А я не могла сдвинуться с места.
Через минуту – а может, и больше – я заметила, что кто-то идет в мою сторону, и то только благодаря тому, что Орен поменял положение.
Это оказался продавец.
– Нравится? – спросил он, кивнув на сувенир, приковавший мое внимание.
– А что это такое? – спросила я.
– Зеркальный лабиринт, – ответил продавец. Видимо, по моему лицу тут же стало понятно, что я не понимаю, о чем речь. – Как в соседнем домике, – торопливо уточнил он.
И я не уйду отсюда, пока не удостоверюсь, что тут больше нет никаких зацепок.
Зеркальный лабиринт подождет.