Игры обмена полностью

В этом вчерашнем мире важнейшими орудиями торговли на далекие расстояния были ярмарки и биржи. Не то чтобы они аккумулировали все крупные операции. Конторы нотариусов во Франции и на континенте (но не в Англии, где их роль состоит лишь в установлении личности) позволяли при закрытых дверях совершать бесчисленные и весьма значительные сделки, настолько многочисленные, что, по словам одного историка, Жан-Поля Пуассона, они могли бы послужить средством измерять общий уровень дел²⁸¹. И точно так же банки, эти резервуары, куда медленно откладывались деньги про запас и откуда они не всегда выходили с надлежащими осторожностью и сдержанностью, занимали все более заметное место²⁸². А французская консульская юрисдикция^*AM (которой к тому же будут позднее подчинены вопросы и тяжбы, связанные с банкротствами) образовывала для товаров привилегированную судебную власть, действовавшую «по закону торговли» (per legem mercatoriam), юстицию быструю и охранявшую интересы классовые. Настолько, что 17 января 1757 г. Ле-Пюи²⁸³, а 11 июня 1783 г. Перигё²⁸⁴ настойчиво просили для себя консульской юрисдикции, которая облегчила бы их торговую жизнь.

Что касается французских торговых палат в XVIII в. (первая была создана в Дюнкерке в 1700 г.²⁸⁵), которые были скопированы в Италии (Венеция — 1763 г.²⁸⁶, Флоренция — 1770 г.²⁸⁷), то они стремились укрепить власть крупных негоциантов в ущерб остальным. Именно это прямо говорил один дюнкеркский купец 6 января 1710 г.: «Все эти торговые палаты… годны лишь на то, чтобы разрушать всеобщую торговлю [торговлю всех], делая 5 или 6 частных лиц абсолютными господами мореходства и коммерции там, где они обосновались»²⁸⁸. Так что это учреждение оказывалось более или менее удачными в зависимости от места. В Марселе торговая палата была сердцем торговой жизни, а в Лионе им был совет эшевенов, так что торговая палата, в которой не больно-то нуждались, в конце концов перестала собираться. 27 июня 1775 г. генеральный контролер финансов писал: «Мне сообщили… что лионская торговая палата вовсе или почти не собирается, что распоряжения, содержащиеся в решении Совета от 1702 г., совсем не исполняются и что все, что относится до торговли сего города, рассматривается и решается синдиками» — следует понимать эшевенами города²⁸⁹. Но достаточно ли было поднять голос, чтобы призвать это учреждение к повседневной жизни? В 1728 г. Сен-Мало безуспешно просил короля дать городу торговую палату²⁹⁰.

Итак, ясно, что в XVIII в. орудия крупной торговли множились и разнообразились. Тем не менее ярмарки и биржи еще оставались в центре большой торговой жизни.

Ярмарки — старое учреждение, менее древнее, нежели рынки (да и то едва ли!), но тем не менее с бесконечными корнями, глубоко уходящими в прошлое²⁹¹. Во Франции исторические исследования, справедливо или несправедливо, относят их происхождение к доримским временам, вплоть до далекой эпохи великих кельтских миграций. На Западе их возрождение в XI в. не было движением с нуля, как обычно отмечается, поскольку еще сохранялись следы городов, рынков, ярмарок, паломничеств — короче говоря, привычки, к которым достаточно было бы обратиться вновь. Об ярмарке в Ланди около Сен-Дени говорили, что она восходит по меньшей мере к IX в., к правлению Карла Лысого²⁹²; об ярмарках в Труа — что они восходят к римским временам²⁹³; о лионских ярмарках — что они были учреждены около 172 г. н. э.²⁹⁴ [Необоснованные] притязания, россказни? И да и нет, коль скоро, по всей вероятности, ярмарки были еще более древними, чем в этих притязаниях.