– Давай сначала попробуем понять, что происходит, – предложил Яо. – Сейчас закажем большой чайник ба-боа-ча и не уйдём отсюда, пока поймём, в чём истинная причина твоего страха.
– Может, лучше найти безлюдное место? – предложил Лао Дун.
– Тянь – большой город. Здесь нет безлюдных мест, – возразил Ван Бун.
– А может, тряхнуть всё как следует, все и разбегутся, – не унимался Лао Дун. – Дело-то у нас серьёзное.
– Зачем трясти? – не уступал Ван Бун. – Можно и проще всё устроить. – Он щёлкнул пальцами, и рядом мгновенно возник официант. Ван достал из нагрудного кармана френча пачку купюр по тысяче лянов, отделил ровно половину, сунул деньги в карман передника работника общепита и распорядился: – Самый большой чайник ба-боа-ча. И постарайся сделать так, чтобы все, кроме нас, отсюда ушли.
Официант сунул руку в карман, прикинул толщину пачки, подобострастно улыбнулся и, прежде чем удалиться, кивнул. Что он говорил, обходя немногочисленных посетителей, слышно не было, но те спешно покидали заведение, прерывая даже едва начатую трапезу, и вскоре посторонних в зале не осталось, а на входной двери появилась табличка с иероглифом 禁, запрещающим вход без объяснения причин. А буквально через пару минут центр стола занял полуведёрный чайник из двухслойного фарфора с изображением летящего дракона.
– Цзян, ты, я надеюсь, полностью доверяешь нам? – обратился Яо к юной девушке, стараясь, чтобы в голосе звучало как можно больше теплоты и уверенности. Это было непросто, поскольку ему ещё ни разу не приходилось делать то, что он собирался совершить сейчас.
– Я? Да. А что вы собираетесь делать? – спросила она с надеждой в голосе.
– Не знаю, – честно ответил Яо. – Но если происходит то, что я думаю, это единственный шанс.
– А если не получится?
– Мы позволим тебе умереть.
– Что?! – хором спросили Ван и Лао.
– Мы не можем… позволить, – с трудом выдавила из себя Лянь Джебе. – Я не могу…
– Да, это было бы неправильно, – высказал своё мнение Чжоу Хун.
Лишь Чань Хэ молчала, глядя в никуда непроницаемым взглядом.
– Я должен кое-что объяснить, – прервал дискуссию Яо. – Учитель Чао меня предупреждал, что силу Дракона могут попытаться использовать сущности Тёмного Мира. Они сначала что-то нашёптывают, что-то внушают, а потом, если увидят податливость и безволие, начинают повелевать. Это самое страшное, что может с нами произойти. Это страшнее смерти.
– Смерти? А разве нас можно убить? – удивился Лао Дун. – Меня в Дуньхуане так об стенку шваркнуло! Будь я нормальным – в лепёшку бы…
– Тихо, – остановил его Яо, достал из кармана слиток «металла богов» размером с горошину, положил его на ладонь и протянул руку Цзян. – Сейчас мы вместе встретимся с тем, кто стремится овладеть твоей душой.
Она с затаённым страхом посмотрела ему в глаза и осторожно накрыла его ладонь своей, и, едва их пальцы сцепились, свет на мгновение померк, а потом вспыхнул вновь, открыв вид на нескончаемый холмистый простор, поросший высокой сочной травой, в которой то и дело мелькали разноцветные огоньки хризантем. В лицо ударил пряный аромат весны и свежий бодрящий ветер. Они летели над всем этим великолепием, взявшись за руки, в сторону самого высокого холма, над которым возвышалась стройная белая пагода, и, казалось, ничто в этом прекрасном мире не могло предвещать беды, не могло нести угрозы. Цзян то и дело поглядывала на своего спутника, и вскоре тревога на её лице сменилась улыбкой. Её мир был свободен, он снова принадлежал ей, и здесь не было места мрачным мыслям, боли и страху. И главное – она была здесь не одна, рядом с ней летел тот человек, в которого она верит, на которого можно положиться, с которым просто хорошо…
Вдруг до них донёсся запах гари, а над ломаной линией горизонта поднялись столбы чёрного дыма. Цзян встрепенулась, устремилась туда, где запахло бедой, но Яо сдержал её порыв. Помнится, Учитель когда-то предостерегал: «Прежде чем прыгнуть в воду, окуни туда палец». Но поосторожничать не удалось. Само пространство рванулось навстречу, как будто планета внезапно ускорила вращение, и внизу стремительно побежали холмы, перелески, сверкающие извилистые ленты рек. И бег этот прекратился лишь после того, как внизу показались руины города, где местами ещё полыхали пожары, а среди развалин лежали изувеченные тела погибших. Это был Дуньхуан, город, который они избрали полем первой битвы, город, которого не стало, место средоточия страха, боли и безысходности. Он крепче стиснул руку девушке, давая ей сигнал держаться, и та тоже сжала его ладонь изо всех сил.
