Робкий стук в дверь прервал приятное журчание мыслей, вторгся в его безмятежный покой. Он легко мог заглянуть сквозь резную тисовую створку, но и так было совершенно ясно, кто стоит за ней. Так робко и нежно могла стучать только Юи, любимая наложница, юная, милая, нежная. Как ей повезло, что её привели в этот дом незадолго до того, как Красный Дракон обрёл всепобеждающую силу, и она успела завоевать его сердце, прежде чем он осознал, что весь мир скоро ляжет к его ногам. Сейчас ничто не заставило бы его пойти на поводу сразу у трёх влечений – души, ума и тела, которые, слившись воедино, порождают любовь. Как только такое дивное создание могло выйти из ремесленных кварталов Нанкина, где большинству обитателей еще недоступны ни представления о комфорте, ни знания, ни культура? Жители городских предместий и деревень воспринимают рождение девочки как ужасное несчастье и стараются избавиться от дочерей как можно раньше. Им даже неважно, куда их сплавлять – хоть замуж, хоть в «весенние дома». Но теперь, на пороге высочайшего могущества, можно подумать о том, чтобы заставить весь мир работать на многострадальный народ империи, который скоро получит возможность жить в довольстве, не преступать законы и следовать истинной, а не показной добродетели. Осталось только уничтожить этого выскочку Яо Вая со всей его бандой, подчинить Тао-Линь, подавить, наконец, мятеж в провинции Шао-Лю и на центральной площади Нанкина казнить предводителя бунтовщиков Чой Булсана. Только после этого можно будет обложить данью и Гардарику, и Эвери, и Шри-Лагаш, и ромеев, да и все остальные страны – и малые и большие, и богатые и бедные. Да воссияет Солнце Поднебесной над всем миром!
Стук в дверь повторился, когда Мо Джучи, увлечённый своими фантазиями, уже забыл, что прекрасная Юи хочет войти. Он дотянулся до шнурка, висящего над правым плечом, и пару раз звякнул в серебряный колокольчик.
На ней был абсолютно белый халат из тончайшего шёлка, такой, что при каждом движении принимал форму тела и казался прозрачным. Под ним явно ничего не было, кроме упругого тела. Правильно! Наложница должна быть готова отдаться своему господину в любой момент, едва почувствует, что тот нуждается в ласке. Сегодня она была особенно бледна и особенно прекрасна.
– Мой господин… Твоя рана уже затянулась?! – Она опустилась на колени возле лохани и её губы мягко прильнули к его щеке.
– Твоя любовь – моё целительное снадобье, – ответил он, нежно погладив юную наложницу по щеке. – Иди ко мне.
– Я боюсь навредить тебе, мой господин.
– Бояться нечего!
– Начальник стражи просил передать, что они поймали какого-то человека в монашеском плаще.
– Какое нам дело до него?
– Он говорит, что шёл к тебе, мой господин. Из Тао-Линя. Он говорит, что хочет предупредить тебя о страшной опасности.
– Запомни, любимая, – сказал он твёрдо и холодно, – нам ничто не может угрожать. Никто и ничто не может тягаться со мной в могуществе. Только воля Солнца Поднебесной может остановить меня, но наш император, десять тысяч лет жизни ему, пока слишком юн и слишком слаб, чтобы иметь собственную волю. Что бы тебе ни говорили, не верь, что нам может что-то угрожать. Скоро… Очень скоро мы оседлаем вечность.
– Мне неспокойно, любимый, – не унималась Юи. – Поговори с ним.
– Ты его видела?
– Нет. Начальник стражи сказал, что он выглядит неопрятно и от него воняет.
– Тогда он точно из Тао-Линя. – Мо Джучи усмехнулся. – Скажи, чтобы его ввели через полчаса. И подай мне полотенце.
– Я буду ждать тебя в опочивальне, мой господин. – Юи поцеловала ему руку, передала полотенце, лежавшее на столике, высеченном из цельного куска мрамора, и поспешно удалилась.
