– Мамин муж. Хороший мужик, любит ее. В общем, когда она пошла к матери Ильи, я понял, зачем идет. Ее так мучила смерть Алены, что во время прошлого приезда я рассказал о звонке сестры, о признании, о том, как мы его отделали до полусмерти, про Танюшку. Мама сказала, что мы правильно поступили, не убив его, а также, что свое он сам найдет, осталось только подождать. И дождалась. Я понял: останавливать маму бесполезно, да и зачем? Подумал, что, может быть, высказав все его матери, она избавится от боли. В общем, я спрятался за старинный склеп неподалеку и снял все на телефон. Знакомая работает в здешней администрации, она потихоньку выяснила у самой Грюминой, кто ведет следствие, я и поехал к вам в город, отдал конверт с флешкой.
– Извини, я не понял – зачем? – озадачился Феликс. – Ты приехал за двести километров, чтобы отдать флешку, а что конкретно хотел?
– Чтобы вы приехали сюда. Чтобы увидели маму, узнали, какая мразь Илья и… не искали убийц. Мама очень расстроится, если вы их найдете. Зло нужно истреблять.
– То есть? – насторожился Феликс, подозревая, что неслучайно Дима фактически уговаривает не искать убийц. – А ты сам где был тринадцатого января?
Дима рассмеялся, опрокинул в рот рюмку, которую держал в руке, после, уложив локти на стол, сказал:
– У меня алиби. Я был в части.
– В какой части? – тормозил Феликс.
– Я служу на Севере по контракту. И был тринадцатого января в своей части, это вы можете легко проверить, телефон дать?
– Не надо, – отмахнулся Феликс.
– Не стоит и маму подозревать, радикальные меры не в ее духе, тем более никто не знал, где эта сволочь залегла.
Болеку нравилось кормить Руслану пирожными.
Она с таким наслаждением поедала крошечные пироженки, запивая кофе с молоком, жмурясь и облизывая губы, что вызывала улыбку. Только здесь Руслана была не собранной в комок бедной родственницей, попавшей в богатый гадюшник, в котором чувствует себя лишней, а обычной девчонкой, с которой хорошо поболтать обо всем на свете, ну и угостить. В такие моменты Болек ощущал себя взрослым мужчиной, деньги-то на кафе не мама с папой дали, он сам заработал. У Богдана несколько направлений, мало-помалу они приносят доход, во всяком случае, не приходится лишний раз клянчить у папы. Если припомнить, то он не просил у отца денег давно, сейчас пришла мысль, что данный факт как раз и раздражает отца, это причина. Так сказать, сынок вырвался из-под опеки, папа перестал ощущать себя благодетелем, опять же, меньше поводов попрекнуть.
– Можно, возьму твое пирожное? – вскинула на него глаза Руслана. – Ты все равно не ешь.
– Бери. А хочешь, принесу еще?
– Не надо, мне этого хватит. – Последнее пирожное она ела медленно и больше наблюдала за молчаливым Болеславом. – Ты задумчивый сегодня, на себя не похож. Что-нибудь случилось?
– Да так… – не вышел из своего состояния он. – Просто меня… напрягают допросы, второй раз как-никак.
Руслана уставилась на него тем самым пристальным взглядом, который с полным основанием можно назвать подозрительным. А Болек, взглянув на нее, вдруг смутился, заерзал, дав повод ей задать прямой вопрос:
– Есть основания бояться?
– Не знаю… понимаешь, со стороны, в других историях, все видится примитивно-простым, и поражаешься: почему люди идут сложными путями? А когда сам попадаешь в нелепую, дурацкую ситуацию, которая даже не от тебя зависела… вдруг теряешься и хочешь убежать от нее. Но это не поможет, верно?
– От себя не убежишь, это так, – согласилась Руслана. – Раньше не понимала этой фразы, но все когда-то доходит до самого гипофиза.
– Правда?
Нет, Болек не поверил, что так бывает, Руслана подтвердила:
– Честное слово. Не одному тебе бывает погано, думаю, твои «случаи» – детский лепет на лужайке.
– Да? А почему ты так думаешь?
– Ты суперблагополучный мальчик, кто же рискнет сделать тебе гадость, за которую тебе же было бы… стыдно, например? И такая противная штука – тебе стыдно за чужой проступок, тебе, а не тому, кто заслуживает кары небесной. Глупо.
Болек смотрел на девушку, немного озадачившись, ее тон – тон человека, прошедшего трудную школу, но уроки ей пошли впрок. Пожалуй, сегодня он познакомился с ней по-настоящему, ее искренность сроднила его с Русланой, хотя ничего особенного она вроде как и не сказала.
– Прямо про меня все, – усмехнулся он, мотнув головой. – У тебя тоже было что-то подобное?
– Болек, ты странный, каждый человек проходит в жизни похожие моменты. Так что там у тебя случилось? Колись. Обещаю хранить в тайне твой секрет, да мне и некому передавать, здесь у меня нет друзей. Кроме тебя.
– А ты не будешь меня презирать?
– Даже так? Но ты совсем не похож на тех, кого надо презирать.
