Фрида получает необычное наследство после кончины бабули — должность ректора в Академии ведьм и колдунов.Когда-то Фрида была грозой Академии и устраивала неприятности всем, кто окажется в радиусе поражения. Она и сама бы рада избавиться от наследства, да нельзя. Откажется — навсегда лишится магии.А в Академии сущее веселье. Педагог по зельям — первая любовь, колдун, который вытер о Фриду ноги. Попечитель и главный ревизор — бывший муж. А красавчик-заместитель явно мечтает о должности Фриды и сделает всё, чтобы сжить нового ректора со свету.
Двадцать лет назад
— К ректору! Живо!
Тамара Львовна — педагог по зельям в Академии ведьм и колдунов орала, срывая голос. Да и как не орать, когда стоишь перед классом мелких паразитов, с ног до головы покрытая ядовито-зеленой жижей, из которой растут шипы, похожие на колючки дикобраза. А самое главное местное чудовище улыбается до ушей, довольное результатом пакости.
— Кощеева, не стой, как пень! Вон из кабинета! Вон!
В черных детских глазах промелькнула тень снисхождения. Рука с забинтованными пальцами накрыла крышкой котел, из которого в учительницу и плеснулось испорченное зелье. Нарочно испорченное, само собой. А губы… губы шепнули запрещенное для младших учеников заклятье.
Бум!
Девчонка по соседству взвыла, ощупывая ветвистые рожки.
— Упс… Промазала.
Разумеется, целилась-то она в педагога.
— Кощеева! — Тамара Львовна попыталась схватиться за сердце, да не рассчитала, поранила ладонь о шип. — Чтоб ноги твоей в моем классе больше не было!
— Разрешаете? Отлично!
Фрида Кощеева — десятилетняя язва и главная головная боль педагогов Академии — схватила рюкзак с нарисованной мумией и выскочила из кабинета вприпрыжку.
— К ректору, так к ректору, — пробурчала она, поправляя ворот платья, и поморщилась.
Жутко болели пальцы под бинтами. Сама виновата. Нечего было два дня назад экспериментировать с ингредиентами зелья. С другой стороны, куда деваться, если рецепт неполный, а нужен он позарез. Когда без спроса заимствуешь, а потом теряешь любимый тетушкин браслет, необходимы крайние меры.
По коридору слонялись черные коты и кошки в ожидании хозяев. На уроках оберегам присутствовать строжайше запрещалось. Впрочем, слонялась исключительно послушная живность. «Скучная», как называла такую Фрида. Звездные хвостики, наверняка, где-то бедокурили: воровали еду на кухне, точили когти о ковры в зале для приемов или оставляли свой «запах» под кустами роз, которые обожал садовник. Тот самый садовник, что ненавидел кошек, как вид.
Своей кошки у Фриды пока не имелось. Но этому предстояло измениться через неделю. Она с нетерпением ждала распределения, на котором каждый десятилетний ученик получал оберег. Черный, само собой. На «раздачу» подходили по жребию. Первым доставались лучшие особи — с родословной до десятого колена, а последним — слабые и нередко больные котята. Фрида верила в удачу и не сомневалась, что ей достанется особая кошь. Именно женского пола. С котами девочка не шибко ладила.
У кабинета ректора — Изольды Валентиновны — сидели еще три нашкодивших ученика. Но едва секретарша увидела Фриду, тяжко вздохнула и пропустила ее вне очереди. Мальчишки, что ждали приёма, даже не пикнули. И вовсе не потому, что хотели повременить с посещением ректора. Фрида Кощеева была в Академии на особом счету. И все прекрасно знали причину.
— Ты… Опять?
Изольда Валентиновна посмотрела поверх очков в черной оправе и отбросила документ, который внимательно изучала до вторжения.
— Опять. Но я не виновата, что Тамара Львовна дура.
— Фрида! — рука с массивным изумрудом на пальце ударила по столу.
— Как еще назвать ведьму, которая наклоняется над котлом, видя, что там пена? Уж точно не педагогом. Почему ты вообще ее не уволишь?
— А может, мне лучше тебя исключить? — спросила Изольда Валентиновна зловещим шепотом.
Фрида не испугалась, хотя любой другой ученик покрылся б ледяным потом. Иль того хуже — бросился б наутек.
— Ой, да ладно тебе, бабуль, — мелкая нахалка вальяжно устроилась на стуле. — Это же будет скандал тысячелетия.
Бум!
Полные пальцы ловко щелкнули, и стул подпрыгнул, скидывая Фриду.
— Ух… — она потерла затылок, встретившийся аккурат с кусочком пола, не покрытым ковром.
— Считаешь себя слишком одаренной и привилегированной? — поинтересовалась ректор, а по совместительству родная бабка и опекун Фриды.
— Не без этого, — пробормотала та, подозревая, что перегнула палку.
Бабулей дражайшую родственницу точно называть не следовало. Не любит она это дело.
— Ты права, Тамара не блещет умом, раз повелась на твою уловку, как девочка. Но уволить никак не могу. У нее тоже связи. Что до тебя… — черные, как у внучки, глаза нехорошо прищурились. — Пора спустить тебя с небес на землю. Вот твое наказание: на распределении к постаменту подойдешь последней.
Фрида икнула с перепуга.
Как это последней?!
Бабка шутит? Или издевается?
— Свободна, Кощеева.
— Но…
Возразить не получилось. Бабкины пальцы снова щелкнули, и внучку вынесло в секретарскую порывом ледяного ветра.
…Неделю спустя состоялось долгожданное распределение. Распределение, на которое Фрида Кощеева не явилась. Изольда Валентиновна сидела на почетном месте в шабаше и наблюдала, как юные ведьмы и колдуны обзаводятся оберегами. Она до последнего надеялась, что внучка просто выделывается и приползет нога за ногу в самом конце. Увы, зачарованные ошейники защелкивались на одной кошачьей шее за другой, создавая незыблемую связь с хозяевами, а Фрида и не думала казать носа.
