— На заводах распространена практика заключения фиктивных договоров, — начал он дрожащим голосом. — Оформлялись документы на одни работы, а фактически выполнялись другие. Особенно часто это происходило при закупке оборудования и материалов за границей.
— Конкретнее, пожалуйста, — подбодрил его Студенцов.
— Например, в прошлом году заключили договор на поставку станков из Швеции. Для оборонного ведомства. Но фактически через подставную фирму закупались приборы американского производства. А в документах все проводилось как запчасти. Для уже имеющегося оборудования.
Орджоникидзе нахмурился:
— Зачем это делалось?
— Чтобы обойти ограничения на импорт американской техники, — быстро ответил Лебедев. — И чтобы использовать валютные средства, выделенные на одни цели, для других закупок.
Я не мог больше молчать:
— Товарищ Орджоникидзе, позвольте возразить. Лебедев был уволен с завода за попытку присвоения средств. У нас есть акт ревизии, подписанный представителем ВСНХ. Все его обвинения — клевета человека, стремящегося отомстить.
— У меня есть документы, подтверждающие мои слова, — возразил Лебедев, доставая из потрепанного портфеля папку. — Вот копии договоров и накладных.
Студенцов с деланным безразличием наблюдал за разгоревшимся спором. Это была его карта. Дискредитировать меня через бывшего сотрудника.
— Товарищ Гаврюшин, — обратился я к представителю военного ведомства, — скажите, закупались ли через промысел приборы для Артиллерийского управления?
Гаврюшин поднялся, одернув китель:
— Да, такие закупки проводились. По специальному распоряжению наркомата обороны. Все документы оформлялись соответствующим образом, с соблюдением режима секретности.
— То есть, — я повернулся к комиссии, — так называемые «фиктивные договоры» — это плановые закупки для оборонной промышленности, проводившиеся через наш промысел по согласованию с военным ведомством?
Лебедев растерянно заморгал:
— Но мне говорили…
— Кто говорил? — резко спросил Орджоникидзе.
Лебедев замялся, бросив быстрый взгляд на Студенцова.
— Неважно, — Студенцов поспешил вмешаться. — Дело не в отдельных фактах, а в общей тенденции. А тенденция такова. На промысле товарища Краснова создается особая экономическая система, противоречащая принципам централизованного планирования.
Он достал еще одну папку:
— Вот расчеты наших экономистов. При перенесении методов Татарского промысла на всю нефтяную промышленность мы получим разбалансировку всей системы снабжения. Каждое предприятие начнет требовать для себя особых условий. Вступит в конкуренцию с другими за ресурсы. Фактически, это будет возвращение к буржуазному хаосу.
Студенцов говорил уверенно, рисуя перед комиссией картину экономического краха:
— Товарищи, мы все понимаем. Индустриализация требует концентрации ресурсов, централизованного распределения, единого планирования. Любые отступления от этих принципов подрывают всю систему. Да, промысел товарища Краснова показывает неплохие результаты. Но какой ценой? Ценой отступления от основополагающих принципов социалистического хозяйствования.
Он сделал паузу, обводя взглядом притихших членов комиссии:
— Поэтому Главнефть предлагает. Сохранить промысел как производственную единицу, но передать его под централизованное управление. Сохранить экспериментальную лабораторию, но в рамках общей структуры научно-исследовательских учреждений наркомата. Технические достижения использовать, а организационные эксперименты прекратить.
Студенцов закончил выступление и сел на место, внешне абсолютно спокойный. Но я заметил, как он нервно сжал в кулаке льняной платок.
— Товарищ Краснов, вам слово для ответа, — произнес Курчинский.
Я поднялся, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Студенцов нанес мощный удар, переведя дискуссию в идеологическую плоскость.
— Товарищи, — начал я, — сегодня прозвучало много обвинений в адрес нашего промысла. Некоторые из них основаны на неверной информации, другие на неверном толковании фактов. Позвольте ответить по порядку.
Я сделал паузу, собираясь с мыслями:
— Начнем с экономических показателей. Товарищ Студенцов указал на увеличенные сроки амортизации в наших расчетах. Да, мы используем пятнадцатилетний срок вместо стандартных десяти лет. Но это не манипуляция, а отражение реальности. Благодаря внедрению новых методов обслуживания и ремонта, срок службы оборудования действительно увеличился. У нас есть заключение технической комиссии ВСНХ, подтверждающее этот факт.
Я достал документ с подписью главного инженера наркомата:
— Вот официальное разрешение на использование продленных сроков амортизации, выданное нам в рамках экспериментальной программы. Все абсолютно законно.
Студенцов слегка нахмурился. Этого аргумента он не ожидал.
