— Итак, поскольку мы на кухне вне зоны секса, может мы можем…
Он вскинул голову, глаза остановились на мне, в них плясал смех, он прервал меня.
— Что?
— Что-что? — переспросила я в замешательстве.
— Зона секса?! — уточнил он.
— Ага, — ответила я. — Кухня не является частью зоны секса в доме Майка Хейнса. Зона секса включает в себя твою кровать в спальне, пол рядом с кроватью, с которой мы однажды скатились, и душ. Диван, кухня, лестница и т. д. находятся вне зоны секса.
Он уставился на меня, в его глазах все еще плясал смех, а потом все его тело затряслось, и он расхохотался.
Теперь я была в еще большем замешательстве.
— Что? — попыталась я спросить сквозь его смех.
Все еще посмеиваясь, он посмотрел на хлеб, на который намазывал майонез, и пробормотал:
— Зона секса. Черт побери меня!
— Что? — снова спросила я, на этот раз громче.
— Милая, у меня нет зоны секса здесь. У меня дети, — объяснил он, продолжая свои манипуляции с хлебом.
— Верно, я в курсе. А это означает, что существуют границы секса.
Он начал качать головой и отложил майонез в сторону, бормоча:
— Границы секса.
Он опять посмеивался, это слышалось по его тону, поэтому я начала раздражаться, не понимая, что здесь может быть смешного.
— Майк, — резко оборвала его, — ты не хочешь поделиться со мной, что здесь смешного?
Он явно хотел поделиться, и также явно хотел сообщить мне кое-какую другую информацию. Я поняла это, когда он положил нож, двинулся ко мне, рывком раздвинул мои колени, шагнул в открывшееся пространство, затем, положив руку мне на поясницу, дернул меня так, что внешние области «Маленькой Дасти» плотно прижались к его прессу, а остальная часть меня плотно прижалась к нему.
И таким образом строгие границы сексуальной зоны стали стерты.
— Я знаю, где сейчас находятся мои дети, — сказал он мне, поймав мой удивленный взгляд. — Знаю, что там, где они находятся в данный момент им нравится, поэтому уверен, что они зависнут там на какое-то время. Когда они гостят у своей матери, за исключением их комнат, им многое там разрешается. Но я достаточно долгое время был отцом, поэтому знаю, что дерьмо может случиться, и оно случается. Дети болеют. Получают травмы. Со своей работой я могу оказаться в любом месте. Одри работает в Инди. Итак, если что-то случается с моими детьми в школе, когда время играет решающее значение, из школы звонят моей соседке, она идет в школу, разбирается там, что произошло, а потом звонит мне. Я с тобой, мое внимание сосредоточено на тебе. Я не хочу, чтобы один из моих детей пришел домой, когда я трахаю тебя на диване или поглощаю тебя на кухонном столе, они не должны сталкиваться с такими вещами, вернувшись домой, эти мысли не должны засесть у них в голове, пока они не видят, как подобные мысли окончательно засели в голове их отца и не только в голове. Это не хорошо ни для кого. Наверху, в моей постели, за закрытыми дверями, я услышу их, а у тебя будет время привести себя в порядок. Так что в доме, кроме моей спальни, больше нет сексуальных зон. Это означает, что я действую с головой, забочусь о тебе, своих детях и о себе.
— Ох, — прошептала я.
— Ох, — с усмешкой так же прошептал Майк в ответ.
— Но в те первые выходные, когда я была у тебя, мы не стеснялись.
— В те первые выходные, когда ты была у меня, ты впервые оказалась в моей постели, чего я очень ждал с того момента, как посадил твою задницу в самолет. Потом я с нетерпением ждал этого момента гораздо дольше, лежа в своей кровати и слушая, как ты кончаешь, иногда дрочил. Так что, когда я, наконец, заполучил тебя здесь, я наслаждался этой возможностью. В следующие выходные мы попробуем освоить некоторые зоны.
Это звучало мило.
Так мило, что против воли мой взгляд переместился на кухонный стол.
Майк проследил за моим взглядом и расхохотался. На этот раз его смех выглядел лучше для меня, потому что он смеялся, крепко обхватив меня руками, уткнувшись лицом мне в шею, я приняла его веселье.
Да. Намного, намного лучше.
Я держала его в своих объятиях, пока он не перестал смеяться, отпустила только, когда он прикоснулся улыбающимися губами к моим, потом убрал руки и отошел.
Он вернулся к сэндвичам. Я снова решила сменить тему, не поддавшись искушению наброситься на него.
— Все это приятно слышать, но нам еще многое нужно обсудить.
Он взглянул на меня сказав:
— Валяй.
— На самом деле, я подумала, что тебе стоит мне кое-что объяснить после той сцены с Дебби.
Он не поднял голову, я не видела его глаз, но заметила, как слегка напряглось его тело, хотя он, не останавливаясь, продолжал делать сэндвичи.
Он молчал.
Мне показалось это не очень хорошим знаком.
— Майк? — позвала я, он вздохнул.
Затем поднял голову и посмотрел на меня.
— Берни МакГрат? — странно спросил он, и я почувствовала, как мои брови сошлись вместе.
— И что?
— Тот парень, который был с Дебби. Застройщик. Берни МакГрат.
Невольно я вся напряглась, потому что вспомнила, как полицейские произносили его имя.
— Да и…? — Спросила я.
Майк снова посмотрел на сэндвичи.
