Финли уже смотрел на него, поэтому кивнул. Майк положил руку на поясницу Дасти и легонько подтолкнул ее внутрь. Он все еще чувствовал ее взгляд, но потом ее взгляд переместился на Клариссу, как взгляд Фина переместился на Майка.
Парень переступил порог, Майк закрыл дверь за ним, затем отошел на несколько футов, Фин последовал за ним. Когда они повернулись лицом друг к другу, Майк открыл рот, чтобы заговорить, но Фин опередил его.
— Я знаю, все понимаю, сэр. Это не круто. Но второй раз он попытался прикоснуться к ней, и они несли всякую чушь, она сильно испугалась, и я не знал, что еще сделать. Хотел оттащить его от нее, говорил перестать, но они набросились на меня. Один из них ударил меня по лицу, и я просто… просто… — он посмотрел себе на ноги, — потерял самообладание и облажался.
Майк пристально смотрел на него. Потом еще какое-то время все так же пристально смотрел на Фина, пытаясь с обладать со своей яростью.
Затем, низким, рокочущим голосом, он заявил:
— Никто. — Услышав его тон, глаза Фина поднялись к его лицу, и Майк продолжил: — Никто, черт побери, не может прикасаться к моей дочери, если она этого не хочет.
Майк наблюдал, как глаза Фина становятся настороженными и начинают пылать огнем, который, как полагал Майк, был отражением его собственной ярости.
— Мне жаль, — прошептал Майк. — Жаль, что твой отец так рано умер. — Огонь ярко вспыхнул в глазах Фина, но Майк просто продолжил: — Я знал его, но при сложившихся обстоятельствах понятия не имею, чтобы он сказал и как отреагировал. Каким человеком он постарался бы тебя вырастить. Единственное, что могу сказать, что я за человек. Если кто-нибудь попытался бы прикоснуться к человеку, которого я люблю, и он мне небезразличен, я бы сделал то, что должен был сделать любой мужчина, чтобы остановить все это. Если бы они несли всякую чушь и не собирались затыкаться, я бы тоже положил этому конец. Так что, насколько я понимаю, Фин, ты не облажался. Эти парни дотронулись до моей дочери, когда она совсем этого не хотела. Так что, на мой взгляд, как ее мужчина, ты выполнил свою работу.
Майк наблюдал, как разгорается огонь в глазах Фина, парень сглотнул, затем снова сглотнул. Многое происходило в его мыслях, и не все его думы были о хорошем, многие были действительно о чертовски плохом, что случилось в его жизни. Но Фин сдержался и кивнул.
— Спасибо, мистер Хейнс, — пробормотал он.
— Мы с Дасти поговорим с директором, — сообщил ему Майк.
Фин кивнул подбородком.
— Возможно, у меня не получится снять с тебя отстранение от школы на три дня, но Рис точно уж не отстранят, — продолжил Майк.
Глаза Фина вспыхнули, губы дрогнули, и он снова кивнул подбородком.
— Твоя бабушка забрала Кирби. Поэтому ты отвезешь Рис домой, — приказал Майк.
В глазах Фина вспыхнул другой огонек, затем губы дернулись по-другому, Фин кивнул.
Майк продолжил:
— Ты же хочешь ее отвозить домой, Ноу всегда ноет, что не записывался в личные шоферы Рис, она и так всегда делает с тобой домашнюю работу, так что, если ты хочешь, с этого момента, можешь отвозить ее домой.
— Я хочу, — мгновенно прошептал Финли.
Майк знал, что он хочет.
Дерьмо.
Вот черт.
Мать твою.
Он уставился на парня, который уже стал мужчиной.
Какой-то чертовый хулиган попытался дотронуться до его дочери, и этот парень, юноша, которому очень быстро пришлось стать мужчиной, остановил его.
— Хорошо, — произнес Майк. — А теперь давай зайдем и поговорим с директором.
Фин снова кивнул, собираясь направиться к дверям, но Майк остановил его, положив руку ему на плечо.
Глаза Фина встретились с глазами Майка.
— Не знаю, что обычно говорил тебе твой отец, — тихо произнес Майк. — Ты же знаешь, каким человеком был твой отец. Так что, честно говоря, будь он сейчас здесь, Фин, он бы гордился тобой.
Фин снова сглотнул, а затем стиснул зубы. Его глаза заблестели, и Майк дал ему минуту, чтобы тот смог побороть эту слабость, и зная каким мужчиной уже становился Финли Холлидей, Майк точно знал, что он эту слабость победит.
Фин победил и кивнул еще раз.
Майк сжал его плечо, отпустил и повел в офис.
* * *
Кларисса сидела в кабинете директора со своим отцом, Фин и Дасти, но ее глаза были прикованы к Дасти.
Потому что Дасти разозлилась. Не чуть-чуть. А серьезно разозлилась.
И Дасти совершенно не собиралась скрывать свой гнев.
Она также была не прочь поговорить.
Что и делала в данную минуту.
— Вы хотите сказать, директор Клаузен, что руководите этой школой так, будто являетесь директор совета национальной безопасности, а не директором школы, чья работа заключается в том, чтобы направлять молодых людей к зрелости, поэтому вы и не оцениваете внешние факторы при рассмотрении данного вопроса? Вы это мне хотите сказать?
— Мисс Холлидей, политика абсолютной нетерпимости — это значит политика нулевой терпимости. Абсолютная нетерпимость — это политика не десяти процентов соглашения в зависимости от того, что произошло, — ровно и спокойно ответил директор Клаузен, но Кларисса поняла, что он теряет терпение.
