Настала очередь Ноу, его челюсть напряглась, на щеке задергался мускул, увидев это, я еще больше разозлилась на Одри. Ноу был покладистым ребенком. Он много шутил, много улыбался, много поддразнивал, много смеялся. Но было ясно, он не хотел сообщать своей матери, что ее не приглашают на семейный ужин в честь его дня рождения, и это было не на его совести. Это было на совести самой Одри.
Она оказалась настоящей сукой.
Майк увидел лицо своего сына и мгновенно понял, о чем тот думает.
— Я поговорю с ней, — заявил он, затем обвел комнату взглядом, заявив: — Ноу, Рис, на кухне. У нас с Дасти и Фином был тяжелый день, мы хотим поужинать. Вы готовите еду вместе.
Видя, что недовольные флюиды, парившие вокруг, никуда не делись, я задумалась об этом решении, но промолчала, так как они не были моими детьми.
Что я действительно сделала, так это последовала за Майком после того, как он пробормотал:
— Я иду наверх переодеваться.
Лейла следовала за ним по пятам, я не отставала.
Я зашла в спальню и увидела, Майк бросил свой блейзер на кровать, в руке у него оказался телефон. Его внимание было приковано к нему, а мое — к моей одежде, разбросанной по всему полу. Я сделала мысленную заметку собрать одежду (в конце концов), когда услышала, как он нажимает кнопки на своем телефоне.
Я закрыла двери, в комнате были Лейла и я, Майк повернулся ко мне и приложил телефон к уху.
Один взгляд в его глаза, и я поняла, что он совсем не был счастлив.
— Одри? Да, Майк, — сказал он в телефон. — Я звоню по поводу дня рождения Ноу.
О боже, он рычал.
Майк продолжил рычать:
— Ноу объяснил мне, что ты выразила желание пойти с нами на семейный ужин. От моего внимания не ускользнуло, что в последнее время ты прилагаешь усилия в отношении детей. Ноу сказал, что их выходные с тобой стали проходить лучше, и я ценю твой интерес к ситуации Рис, имею в виду то, что ты присылаешь мне по электронной почте разные школы, которые нашла. Ты, наверное, узнала это от детей, но должна услышать от меня — Дасти переехала к нам в пятницу. Ты понимаешь, что я двигаюсь дальше, ты сама это сказала. Оба ребенка в хороших отношениях с Дасти, мы пытаемся построить семью, и у нас все хорошо, и мы с Дасти стремимся поддерживать то, что хорошо, в хорошем состоянии и сделать все еще лучше. Если бы ты хотела по-другому, то могла бы принять это решение в любое время за последние четыре года. Ты этого не сделала. Теперь уже слишком поздно. Ты не пойдешь с нами ужинать на день рождения Ноу.
Майк сделал паузу, возможно, она что-то сказала, но что бы это ни было, это не заняло много времени, Майк прервал ее, потому что продолжил:
— Если ты узнаешь больше о себе и пытаешься быть хорошей мамой, я предлагаю тебе взять Ноу и Риси и сходить с ними куда-нибудь в другой день. Я также воспользуюсь этой возможностью, чтобы прояснить, что бы ты ни пыталась сделать, меня это не касается, моего времени или жизни, которую я провожу с нашими детьми. Уверен, ты не забыла, я ни раз предоставлял тебе такую возможность за последние четыре года, ты отказывалась. Я бы предпочел, чтобы мы ладили в дальнейшем и обеспечили нашим детям некоторую видимость семейной сплоченности, но ты неоднократно отказывалась. Мое предложение аннулировано. Итак, я тебе говорю, я пришел домой, а Рис и Ноу ссорятся, расстраиваются из-за этого дерьма. И вот что я тебе хочу сказать — что бы ты ни делала, тебе нужно думать о том, как это повлияет на наших детей, потому что они хорошие дети. Они заботятся обо всех в этой ситуации и не хотят задевать ничьи чувства. Чтобы попасть туда, где вы хотите быть в своей жизни с ними, не заставляй их переживать, расстраиваться, и играть их в твои игры или принимать трудные решения, выбирая между двумя родителями. Потому что таких сценариев с дерьмом, я не потерплю с нашими детьми. Все ясно?
Я подумала, это круто, что он рычал, явно злился, но был тверд, пока я наблюдала за ним, когда он сделал паузу.
Затем он сказал:
— Хорошо. Береги себя.
Затем нажал кнопку на своем телефоне, повернул туловище и бросил его на кровать.
— Ты как? — Поинтересовалась я.
Он уставился на меня.
Потом ответил:
— Буду нормально, тащи сюда свою задницу и поцелуй меня.
Я ухмыльнулась. Потом потащила свою задницу к нему и поцеловала его.
Поцелуй длился недолго, но это не означало, что он был плохим, прежде чем он прервал его, мягко отстранил меня, наклонился, положив руки с длинными пальцами на голову Лейлы, немного погладил, сделав ей запоздалый приветственный массаж. Она явно не держала зла на хозяина, которому потребовалось какое-то время — обратить на нее внимание, потому что ее тело радостно тряслось, пока она виляла хвостом.
Майк перестал обращать внимание на собаку и подошел к шкафу. Майк ходил на работу в джинсах, но к ним он добавлял красивые ремни, рубашки с убийственными пуговицами и привлекательные блейзеры, так что он выглядел в офисе авторитетно и профессионально, ему было комфортно. Когда он приходил домой, блейзер и ремень исчезли, рубашки сменялись на футболки или свитера в зависимости от его настроения.
