Льюис чувствовал, что находится в полной власти этого человека. Пленник пытался придумать выход, проецировал разные ситуации побега, дергался, как рыба, попавшая на берег, чем вызывал истерический смех чиновника. Всегда хладнокровный по отношению к своим жертвам, Лион решил поиграть с изобретателем.
– Я до сих пор вижу человека, которого ты вчера застрелил, – наконец-то произнес пленник. – Неужели лица всех этих людей не преследуют тебя?
– Тот жалкий парень далеко не единственный. Несчастных очень много, но, чувствую, ты будешь особенным экземпляром! Ты похож на холст, а я буду художником, рисующим твоей кровью.
– Я о тебе никому не рассказал и не расскажу, обещаю!
– Но ты ведь нарисовал мой портрет! За кого вообще ты меня принимаешь? Думаешь, что можешь подсматривать за мной и остаться при этом незамеченным? Да этот город и чихнуть не успеет, как я уже буду знать, кто кому вытирает нос.
– Мы сможем это решить! Скажи, что тебе нужно?
– Ты мне нужен! Но ты мне нравишься. А потому получишь шанс на спасение. Главное условие – ты не должен кричать… Я начну перечислять тебе имена своих жертв. Может, что-то поймешь, когда почувствуешь, что они испытывали…
Пока Лион говорил, Льиюс пытался освободить свои руки, и в какой-то момент стал понимать, что веревка начинает поддаваться…
– Джек Сурземи, обладатель булыжника в своей тупой башке: этот мальчишка первый, чью жизнь мне захотелось отнять, – закричал Лион и с размаху врезал эфесом шпаги прямо в нос пленника. – Второй в моем списке – Джон Сурземи. Как ты, наверное, понял, они братья, – говорил он, продолжая бить Люиса, словно боксерскую грушу. – Дети жестоки, они смеялись надо мной и тыкали пальцем. Мне пришлось взять камень и размозжить им головы!
У Льюиса темнело в глазах, дышать стало трудно. Удары были сильные, молчать было невозможно: он захрипел от боли…
– Вернер Гент и Вильгельм Кельн. Эти ребята – хорошие картежники. Они надменно полагали, что француз итальянского происхождения не может знать немецкого языка. Пока они болтали о том, как обманут меня, я решил им подыграть. Скорее всего, они были разочарованы, когда поймали пулю, – с улыбкой на лице произнес Лион и достал свой револьвер.
Тут Льюис сделал движение ногой, чтобы выбить оружие. Лион тут же схватил его за волосы, а затем выстрелил: пуля просвистела чуть выше ключицы… Элисон почувствовал сильный жар и запах табака вперемешку с пеплом. Это было невозможно вытерпеть!
– Герберт Кан. Ты видел его, когда удирал от меня, помнишь? Признаюсь, он всего лишь случайный прохожий и отличная приманка. Представляешь, ему почти удалось от меня скрыться! Я в прыжке, словно могучий зверь, пронзил этого парня с такой силой, что его хребет треснул…
Лион отложил пистолет и достал нож. Это орудие было для истязателя своеобразной кистью, а спина Льюиса – холстом. Мартези с азартом принялся нарушать целостность кожного покрова своей жертвы. Пленный старался держаться, но боль нарастала. В какой-то момент стало так невыносимо, что Элисон закричал.
– Выглядишь крепким, – усмехнулся Лион, положил нож рядом с пистолетом и продолжил свой монолог. – Сладкая парочка – Пол и Белинда Сайзи… Это было во времена моей молодости. Мне довелось ухаживать за девушкой, но она выбрала не меня (к сожалению, для нее и ее избранника). Наверное, именно тот момент стал главной отправной точкой. Та самая минута, после которой я перестал быть собой. Если те мальчишки в детстве могли быть случайностью, то тут об ошибке не могло быть и речи. Это мой выбор и моя страсть!
– Годами я задавался вопросом, какая тварь на это способна, – зашипел Льюис, понявший, о ком идет речь. – Теперь вижу!
– Ты не улавливаешь всей картины, так что закрой свой рот! – крикнул кровавый художник, подведя лезвие ближе к глазу и скользнув по брови.
Пленник ничего не почувствовал: это была жалкая царапина по сравнению с тем, что ему пришлось вытерпеть. И в этот момент раздался именно тот звук, который он так долго ждал.
Услышав звук, Лион дернулся и насторожился. Кинув шпагу на кровать, он схватил нож с пистолетом и спустился вниз. Стук был непродолжительный, но настойчивый. Отодвинув штору, Мартези увидел, что возмутителем спокойствия был почтальон, который кинул стопку писем и газет на лужайку.
Парень залез на велосипед и помчался прочь, чтобы довезти газеты по другим адресам.
У Лиона отлегло на душе. Он неторопливо поднялся по лестнице в комнату Льюиса, но… его не было! Чиновник испугался и рефлекторно выставил пистолет вперед. Но тут по орудию откуда-то был нанесен удар – рукояткой шпаги. Лион, выронив пистолет, не растерялся, поймал руку Льюиса, заломил кисть, выбил шпагу и отбросил в другой конец комнаты. Ученый оказался не промах – схватил емкость с кофе со стола и плеснул его прямо в лицо своего противника. Пока тот протирал глаза, Элисон кинулся к стене за второй шпагой и успел ее взять в руку.
– Сомневаюсь, что ты обучался фехтованию, – пытаясь сохранить твердую стойку, сказал Льюис.
